Развод по-королевски
Шрифт:
Вот и мне, как избраннице кронпринца, а позже жене почитаемого короля, не пристало поддаваться низменным страстям. Правда, я уже нарушила въевшиеся в саму мою суть порядки – последние дни во мне клокочет, то холодная ярость, то праведное желание отомстить. И теперь мне снова не удалось сдержаться.
Как только повозка неожиданно вздрогнула, меня накрыло волной страха, а затем и вовсе утопило в ужасе, когда моя темница резко накренилась, чтобы со скрипом завалиться на бок.
В этот отчаянный момент можно было только порадоваться, что в данном экипаже вообще не предусмотрены ручки с внутренней стороны. Так же как и окна. Крохотный зарешеченный проём для циркуляции воздуха
Когда гул в ушах начал затихать, мне удалось расслышать звук нарастающего боя: стража подбадривала друг друга криками, звенела сталь мечей, и рокотали создаваемые заклинания. Видимо Лиам добавил в конвой парочку магов. Хорошо, что в сообщении с просьбой о помощи я предусмотрела их присутствие. Было бы катастрофой, если б мой спаситель не оказался подготовлен к появлению мастеров магического Слова. Правда в данный момент у меня не было никаких гарантий, что это именно тот, кого я ждала.
Но даже так при звуках борьбы моё сердце стало отстукивать не испуганный, а радостный ритм. После целого дня в одновременно промозглой и душной карете, откуда меня крайне редко выпускали по нужде, я обрадовалась бы даже разбойникам. Да, обычно встреча с таким контингентом редко заканчивается хорошо, но и моё нынешнее положение трудно назвать завидным. С бандитами хотя бы можно попробовать договориться, а вот с монахами в Обители – нет. Те слишком помешаны на вере, чтобы поддаться жадности. Так что сейчас, кажется, я была бы рада даже нечисти, позарившейся на закованных в латы людей. С ней мне было ещё проще сладить, чем с бандитами.
Прижавшись к задней стенке повозки, я ждала развязки боя, что проходил снаружи. Всё равно мои метания ничем не помогут – любые предметы, что могли быть использованы в качестве оружия, у меня отняли ещё до того, как затолкали в этот экипаж. Потому сейчас на мне были только бельё и платье, больше похожее на шерстяную сорочку, чью ткань не порвать без острого предмета. Ленты, шпильки, тёплые чулки и туфли я была вынуждена отдать в числе первых. С меня даже пояс сняли, тем самым лишая возможности наложить на себя руки. Ну, или в моём случае, предпринять попытку побега, набросив своеобразную удавку на того, кто подаёт мне еду.
Всё предусмотрели, чтобы не оставить ни единого шанса на спасение. По крайней мере, изнутри. Помощи же снаружи никто не ожидал, но она подоспела.
Кстати о сражении – отсидеться до завершения боя не получилось. Дверь в мою темницу решили взломать, судя по звукам, в самый разгар схватки. При том створка, которая уже больше напоминала люк в потолке, распахнулась так резко, что влетевший с ворохом снежинок ветер заставил меня вздрогнуть от испуга.
Следом за ветром в моё узилище пролился свет, но он тут же сместился, точнее кто-то передвинул фонарь, которым подсветили открывшийся провал, чтобы было удобнее проникнуть внутрь. Всего пару ударов сердца и рядом со мной тяжело приземлилась массивная фигура, облачённая в меховой доспех. В полумраке повозки мне даже показалось, будто ко мне протиснулся медведь, вставший на задние лапы, но это оказался просто очень крупный человек.
Без лишних слов быстро отыскав меня взглядом, то ли спаситель, то ли похититель что-то буркнул в повязку, наполовину закрывающую лицо и, не особо церемонясь, ухватив меня за руку, притянул к себе. Не успела я возмущённо втянуть воздух в лёгкие, как уже оказалась снаружи. Там меня ловко поймали (а задеревеневшее тело именно что подкинули вверх, чудом не задев
Новая волна страха и нескончаемая тряска заставили картину перед глазами поплыть, но мне всё равно удалось рассмотреть, как мой конвой сражается… с собственными тенями? И пока я пыталась понять, что тут вообще происходит, рядом кто-то скомандовал:
– Уходим!
Всего одно слово заставило человека, чьё хоть и сильное, но достаточно костлявое плечо упиралось в мой живот, накрыть меня чем-то тяжёлым и очень тёплым, а затем сорваться с места. От скорости, с которой мы двинулись, накатил приступ тошноты, но мне удалось с ним справиться. Лучше так, чем в той каморке, что медленно и неотвратимо везла меня к последнему пристанищу, пока в мыслях снова и снова прокручивался тот вечер, когда мой мир оказался разрушен.
Не знаю благие или же наоборот злые силы в тот день толкнули меня вернуться раньше с благотворительного вечера самой влиятельной вдовы столицы. Однако именно это позволило мне застать картину, которую я вряд ли когда-нибудь забуду.
Мягкая кровать под белоснежным балдахином, та самая, где мне не раз доводилось спать по просьбе Лиама – он не особо любил традицию раздельных покоев – встретила меня полуголой блондинкой, над которой нависал мой не более одетый муж. Сознание не сразу приняло увиденное, а как только это произошло, в груди разверзлась пульсирующая болью дыра.
Меня предали. Предпочли другую.
Но самое ужасное, а заодно отрезвляющее произошло сразу после этого. Лиам, вместо хоть какого-то подобия чувства вины, стал источать лютый холод. После чего не особо стесняясь всей ситуации, велел своей любовнице оставаться на месте. Затем встал с кровати, подошёл ко мне и, убивая безразличием в глазах, коротко сказал:
– Выйди.
Меня настолько озадачило такое поведение мужа, что я вразрез всем правилам не подчинилась. Вместо безоговорочного исполнения явно отданного приказа, муж услышал от меня:
– Пока не объяснишься, я никуда не уйду.
Каким-то чудом в тот миг мой голос не дрожал, а глаза оставались сухими. При этом внутри меня всё рвалось, всё переворачивалось и горело огнём. Каждое тёплое воспоминание, каждый радостный миг, что мы с мужем провели вместе, растворялся в том чужаке, который застыл передо мной подобно оборонительной стене.
Больше я не могла сказать, что хоть сколько-то знала Лиама.
В тот день муж тоже смотрел на меня как на пустое место, пока говорил:
– Слишком много чести. И раз у тебя не хватило ума проявить выдержку и доказать, насколько хорошо ты подходишь на роль хотя бы номинальной королевы, придётся отобрать у тебя этот титул.
– Не посмеешь, – слишком яростно пронеслись мои слова. В тот миг, ни о какой сдержанности не могло идти и речи.
– Ты не оставила мне выбора, – тихо прошептал король Илруна, а затем… велел страже запереть меня в комнате.
Больше Лиам не предпринимал попыток увидеться и тем более поговорить. В следующий раз мы встретились уже на церемонии лишения регалий. Зато его фаворитка без сомнений нарочно гуляла исключительно под моими окнами, заливисто смеясь и громко отсчитывая дни до того, как место подле короля освободится.
Только привитое с малых лет благородство и воспитание не позволило мне “уронить” на светлую голову девицы одну из своих ваз. Если переломный момент завершится удачно, я поклялась найти более изысканные способы проучить леди, забывшую главную заповедь дворца: «Никогда не глумись над тем, чья голова до сих пор на плечах».