Развод со зверем
Шрифт:
— Да брось!
— Не я придумал законы. А ты уже утомил своим морализаторством. Свободен. И ассистентку свою подбери.
Он обернулся к двери и дал знак охране. А вскоре передо мной снова стояла она — новая ассистентка-смертница, не иначе.
— Так на чем мы остановились? — оглядел нас Лев. — Ах, да! Лара, Ярослав Сергеевич — глава нашего отделения и выдающийся хирург. Уверен, вы скоро поймете, как вам повезло, и надеюсь, что оцените шанс, который вам выпал. — В этом месте я отчетливо скрипнул зубами, но Лев не придал
И он развернулся и зашагал прочь. За ним убралась и охрана. А девушка осталась стоять, растерянно глядя то на меня, то в сторону.
— Пойдемте, — развернулся я и направился по коридору к своему кабинету, стараясь не сжимать кулаки.
Да, Лев прав. Я сам загнал себя в угол и позволил припереть к стенке. Но я не мог не приехать на похороны брата. Хотя и знал, что обратно меня никто не выпустит.
Слышал, что ассистентка почти бежит следом. Но на упертую не похожа. Быстро разделаюсь с ней. Может, даже сегодня. Или сейчас.
Я вошел в кабинет, пропуская ее внутрь, и закрыл двери. Девчонка заметно съежилась в первую секунду, но потом расправила плечи. Все же упертая.
Я прошел к столу и сел в кресло.
— Садитесь, — бросил ей и опустил взгляд на досье, приготовленное на столе.
Не такая и девчонка. Ей тридцать пять, и карьера бы ее сейчас шла в гору, учитывая ее успехи — сложные операции, инновационный подход, дерзкие решения… Я быстро просматривал выделенные маркером пункты, сжимая зубы все сильнее. Да она — восходящая звезда, не иначе. Только… что это? Я сузил глаза на последнем абзаце и едва не выругался, а взгляд сам метнулся к девушке, сидевшей напротив.
Уволена по статье за халатность? Что за дерьмо?
— Что ты такого натворила, что не работаешь уже больше двух лет? — сложил я суть в более цензурную фразу.
— Не дала главному хирургу поиметь себя против воли. — Она посмотрела на меня дерзко в упор, но тут же зажмурилась и облизала губы.
Нет, стержень у нее еще не согнулся, и легко мне ее выпроводить не будет. А Лев — циничная сволочь. Подобрал мне отчаянную помощницу, которую растоптала человеческая система.
— Почему ты не работаешь?
— Меня никуда не берут.
— Почему?
— Почему мы об этом говорим? — выпрямилась она.
2
— Пытаюсь понять, что ты здесь делаешь.
— Я хочу работать хирургом. — Голос ее охрип, выдавая мне отчаяние, с которым она живет.
Но мне придется добавить ей нового. Потому что здесь она не выживет.
— Тебе стоит уйти отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Ты мне не подходишь и только тратишь время.
— Почему? — опешила она, бледнея еще больше.
— Потому что у тебя недостаточно опыта в тех операциях, которые я буду здесь проводить. Те придурки, которые
— Почему вы сами не подбираете?
— Дальше вопросы здесь задаю только я. Так ты последуешь совету?
— Мы не переходили с вами на «ты», — вздернула она и без того дерзкий нос. — Контракт уже подписан, я не могу его нарушить, чтобы еще и на штраф попасть…
— Я оплачу твой штраф. И заплачу за год вперед. Уходи.
— Вы в себе? — охрип ее голос.
Я же был занят подбором дозировки той самой грубости, от которой она, наконец, расплачется и выбежит из кабинета.
— Убирайся отсюда, — добавил голосу концентрированного презрения.
Останется только номер ее узнать, чтобы выполнить обещание…
— Хрен тебе! — вдруг тихо огрызнулась она, а я не успел справиться с эмоциями. Губы почему-то дернулись в стороны в восхищенной улыбке, а глаза удивленно округлились.
Не то, чтобы я не верил в причину ее увольнения, но теперь хорошо себе представил, как эта рыжая моль показывает средний палец главному хирургу, сделавшему ей непристойное предложение. Надо будет, кстати, узнать, кто ее так отделал…
И только тут я понял, что уже некоторое время мы с этой Рыжей Молью смотрим друг другу в глаза, а пауза затягивается. Метаморфозы с ней происходили безрадостные — она сжималась под моим взглядом, проходя уже хорошо ей знакомыми кругами ада.
Ладно. Я не нанимался с ней носиться.
— Ты все равно не сможешь со мной сработаться, — заключил холодно. — Мое предложение в силе. Думай. Свободна.
— Куда мне идти, чтобы готовиться к операции? — спросила она тихо, поднимаясь.
— Я — не твой личный секретарь, — равнодушно ответил я. — Лев Давидович обещал, что тебя там кто-то проинструктирует. Поэтому, можешь идти.
***
Я вышла из кабинета Волкодава и застыла в растерянности. Меня всю трясло. Вот же сволочь! Ни капли человечности! Хотя, зачем ему? Только терять мне уже особо нечего. Я побрела, тяжело дыша, по коридору в сторону комнаты отдыха, но не успела свернуть за угол, меня сурово окликнули.
— Доктор, вам нельзя самой ходить здесь, — отчитал меня охранник.
— А куда мне деваться, если меня выставили из кабинета и сказали искать кого-то для инструктажа? — вспылила я.
— Подождите. — И мужик полез за мобильником.
У меня взмокли руки, и я вытерла их о рубашку. Спокойно. Конечно, если Волкодав решил меня выжить — он выживет. Может, согласиться и взять деньги? Вокруг меня — беспринципный мир циничных властных мужчин, и они снова взялись мне доказывать, что это им решать, стою я чего-либо или нет.
Что я могу?
С губ сорвался нервный смешок.
Я могу испортить Волкодаву настроение пару раз. Или попробовать доказать, что способна ему ассистировать. Никогда не отличалась прагматичностью, а вот слабоумие и отвага — это про меня.