Развод. Предатели
Шрифт:
— Поэтому мы сейчас здесь и собрались. Я развожусь с тобой, Вер. Документы уже готовы.
Меня будто ударили. Сильно-сильно, прямо в солнечное сплетение. Лишая возможности дышать, шевелиться, жить.
Отчаянно захотелось присесть, но на моей половине кухне не было стульев, а подходить ближе к тем, кто так хладнокровно пытался меня убить – страшно.
Рядом с ними я почувствовала себя не просто одной и на темной дороге, а совершенного голой где-то в районе северного полюса.
— Надо же…какой быстрый.
— Ты не думай, что
Я перебила его:
— Сколько ты уже с ней?
— Какая разница, Вер?
— Сколько. Ты. С ней?!
— Зачем тебе это? — мрачно спросил муж.
— Я хочу знать, сколько времени ты меня обманывал. Сколько времени вы все меня обманывали.
Дети сидели, как мыши, загнанные в угол. Съежились и, кажется, даже не дышали. Им было неудобно, стыдно, и они бы с радостью оказались в любом другом месте, а не здесь, и в то же время я чувствовала, что они на стороне отца. Не на моей.
Никаких «папа, как ты мог?» не прозвучало. Они просто отводили взгляды в сторону и молчали. Потому что для них это не сюрприз. Они все знали. И принимали, как должное.
— Не переводи на них. Это наше с тобой дело.
— Это ты настоял на семейном совете, — сипло напомнила я, — Так что пусть тоже говорят. Я имею право знать…как долго вы держали меня за дуру.
— Мам… — начал было Артем, но Коля остановил его небрежным движением руки и заговорил сам:
— Хорошо. Веронику я встретил в конце весны, на одном из благотворительных мероприятий. Не помню, по какой причине мы обменялись телефонами, но иногда списывались. Спустя почти месяц между нами завязалось общение.
— Завязалось общение? Это так нынче принято называть измену? — голос дрожал от гнева и обиды.
— Вер, я не стану оправдываться. Не жди. Что случилось, то случилось, и можешь называть это, как угодно.
Муж говорил это прямо при детях. Убивал меня своим равнодушием, вгоняя ледяной кол в и без того разорванное сердце.
— Чем больше я с ней проводил времени, тем яснее понимал, что это та женщина, с которой я хочу быть всегда, что дальше так продолжаться не может и все эти тайные встречи – не для меня. Да и тебя обманывать не хотелось. А также я понимал, что мое решение повлияет на всю семью. Поэтому в августе у нас состоялся серьёзный разговор с Артемом. Я представил ему Нику и все объяснил. Сын понял и принял мою мужскую позицию.
Так, значит, сынок? Такая твоя мужская позиция? Быть на стороне предателя?
В это время багровый от смущения Тёма пыхтел, морщился и сконфужено тер лоб рукой.
— Пару недель назад я решил, что пора поговорить и с Мариной, чтобы для нее наш развод не стал ударом. Не смотри на меня так. Я старался подготовить детей к неминуемым переменам…
Я горько усмехнулась и покачала головой:
— Ты просто старался оправдать свое предательство, прикрывая его благими намерениями. Только и всего.
— Думай, что хочешь. Но я считаю, что поступил правильно. Для них наше
Похоже, случившееся – и правда только моя трагедия. Остальных все устраивало.
— Я так понимаю, ты не собирался терять семью, а хотел избавиться только от меня? От устаревшей запчасти, в которой больше нет потребности? И этот семейный совет – коллективное решение? Просто отец, сын и дочь решили собраться и сообщить маме, что ей пора в отставку?
Марина, как обычно, закатила глаза, а Артем наигранно бодро произнес:
— Мам, ну не драматизируй, а? В жизни всякое бывает. Просто отец у нас мужчина видный. А ты…ну…как бы...не очень, сама знаешь. Ему Вероника больше подходит…Прости.
— Вам она тоже больше подходит, да?
Он замолчал, явно не зная, что ответить. Зато Марина влезла:
— При чем тут мы? Это решение отца. Его выбор, который мы уважаем.
— А меня уважать не надо? Я стою тут перед вами, как неприкаянная. Отец говорит о том, что у него новая любовь, а вы вместо того, чтобы хоть как-то возмутиться и поддержать меня – «уважаете его выбор».
— Ты не думай, мы возмущались, — Артем активно закивал, — но потом послушали, что он говорит. Познакомились с его новой…
Я не выдержала. Отвернулась.
Мне невыносимо больно представлять, как проходило это «знакомство». Пока я занималась семейными делами и порхала бабочкой в розовых облаках, муж взял сначала одного нашего великовозрастного ребенка, потом второго и за ручку отвел к новой барышне. Чтобы они посмотрели, оценили, сравнили в конце концов. Чтобы поняли, что дома их ждала какая-то невзрачная мышка, а теперь на горизонте взошла настоящая Звезда. Я бы даже сказала – Звездища.
Я представляла эти встречи в красках. Представляла, как они потом обсуждали это. Приходили домой и как ни в чем не бывало садились со мной за стол. Снова сравнивали! Знали, что я уже не нужна, что их отец – предатель нашел мне замену, и молчали. Ни словом, ни взглядом не выражали недовольства, просто жили своей обычной жизнью, попутно мило общаясь с новой подходящей «мамой».
Я никогда не считала себя роковой красавицей, от одного взгляда на которую у мужчин шла кругом голова. Обычная среднестатистическая женщина, родившая троих детей. Нашедшая счастье в этих самых детях, получающая удовольствие от заботы о семье.
Да, наверное, уже далеко не так стройна и упруга, как раньше — три беременности все-таки взяли свое. Да, вокруг глаз уже начали появляться гусиные лапки, но я всегда считала, что это оттого, что много улыбаюсь и смеюсь.
Да, я далека от идеала и, наверное, в некоторых моментах действительно «не очень», но услышать это от родного сына… Услышать, как он совершенно искренне говорит, что другая женщина больше подходит его отцу…
Лучше умереть, чем вот так. Слишком больно.
— Мне можно собрать трусы в пакетик, или прямо так за порог выставите? — прохрипела я, снова оборачиваясь к «семье».