Развод. Вопреки тебе
Шрифт:
Киваю, но как только собираюсь ответить, слышу продолжительный звонок в дверь, а после и глухие удары.
Глава 3
Ольга тут же хмурится, но велит оставаться на месте и воинственно настроенная идет к входной двери. И к гадалке не ходи, понятно, кого сюда принесло. Сердце кажется в пятках, и выжидая пару минут слушая невнятные обрывки разговора, я все же выглядываю из кухни.
— Я на минуту, просто поговорить! — напряженный Денис возвышается над подругой: —
Он старается не выдавать, но видно насколько он взбешен.
— Слушай, ты…
— Оль, я поговорю. — встреваю в разговор, не хочу, чтобы он хамил моему близкому человеку, да и действительно, нужно расставить точки над и.
Она поворачивается, сердится, тем не менее от двери отходит.
Меняемся с ней местами, где я шепчу, что все понимаю, и это не больше, чем на пару минут. Указываю ему отойти с проема, чтобы выйти в подъезд и закрыть дверь, иначе мы разбудим ребенка.
— Собралась, и мы едем домой, Дина! — он фактически пышет гневом.
А я отмечаю, что никогда его таким не видела. И не понимаю, то ли он искусно это скрывал, то ли я до такой степени ошибалась и видела перед собой не того, кем он является.
— Я никуда не поеду. — стараюсь говорить решительно: — Я тебе уже все сказала. Мы разводимся.
— Ты плохо слышишь, Дин?! У нас все отлично! Семейная идиллия, ты не лезешь в мои дела, и делаешь то же, что и раньше! Пока все так, никаких проблем!
— Денис, ты пьян?! Ты мне изменил в нашей постели! — стараюсь голос не повышать, но как у него хватает наглости говорить этот бред.
Нервы, которые совсем не в порядке, буквально звенят в напряжении.
— Никакого развода не будет! Перебесишься! А сейчас собирай манатки и мы едем домой, я голоден!
Я, в прямом смысле, в шоке. Таращусь на него, как на больного.
— Ты вообще слышишь себя?! Какое, к черту, голоден?! Ты имел свою секретутку в нашей кровати! Нашей! И еще хватает ума говорить про еду!
Все таки срываюсь, потому что сил держаться уже нет.
Соседи наверняка слышат нашу перепалку.
Боже, ну и стыд!
Пытаюсь восстановить свое душевное равновесие, но ощущение, что я на краю какой-то поверхности, которая летит в свободном падении.
— Не беси меня, Дина! — сплевывает: — Если ты, мать твою, не успокоишься, я…
— Что?! Ударишь?! Поднимешь руку, серьезно?! — горькая усмешка слетает с губ: — Денис, до чего ты дошел?! — разочарование в купе с отчаянием не удается скрыть.
— Я дошел?! — взрывается мужчина: — Это ты меня доконала! Продолжение рода, мать его! Достала! Не хочу я детей, поняла?! Не когда компания растет, но тебе же плевать! Каких трудов стоило выбить деньги на ее развитие у отца и сколько сил в это вложено! Ты хоть бы для приличия делала вид, что поддерживаешь меня, как подобает жене!!! Нет, только о своем!
Орет с такой яростью, а я исступленно смотрю
Слезы даже не стараюсь скрывать, потому что больно, адская боль полосует душу и сердце, а он добивает:
— Ты себя вообще видела?! В кого ты превратилась?! — с брезгливостью оглядывает блузу и джинсы, что сейчас на мне: — Одета, как монашка,! Кроме ужина и уборки, блядь, ни на что не способна! И это моя жена?!
Глотаю воздух ртом от слов, что слышу.
Это я виновата, что он не удержал свой член в штанах? Это я, которая обхаживала его, боясь сказать слово, лишь бы угодить? Это я, которая никогда не признавала существование других мужчин? Это я, что оправдывала каждое его движение?
Спорить, говорить ему про свои старания в этом браке бесполезно. Он наверняка считает, что он то как раз делал для брака многое… Бизнес, деньги, которых я и не видела толком, "работа" с секретарем… Все для брака.
— Это точка. Мы разводимся, Денис. — не своим голосом выдаю.
Не ожидаю, но он резко хватает за шею, наклоняя свое разгневанное лицо.
— Хрен тебе, а не развод! Усекла?! Я, мать твою, не позволю, чтобы из-за тебя компания пошла на дно! Я уничтожу тебя слышишь, если хоть пискнешь! Будешь как и всегда послушной и, твою мать, понимающей! Сидеть дома и выходить только с моего разрешения!
Страх разрастается, затмевая боль от его хватки и я корю себя за то, что спровоцировала. Надо было сказать, что-то другое и отправить его отсюда, он ведь, действительно, сейчас невменяем.
— Отпусти меня, иначе я напишу заявление в полицию! — панически шепчу единственное, что приходит на ум.
Раскатистый смех раздается мне прямо в лицо.
— До чего же ты наивная дура! Всем плевать, хоть я из тебя отбивную сделаю!
Ужас буквально заполняет каждую клеточку. А слова, приправленные ненавистью и снисходительным превосходством до ужаса шокируют. Чувствую необъятное разочарование, господи, как я не видела за нашим молчанием таких проблем.
Все это кажется каким-то абсурдом, будто я проснусь и ничего этого не было. До жути хочется верить в сказку, как маленькой девочке, но это веру так жестоко и беспощадно валяют в грязи и топчут.
Отгоняю мысли, оставляя на потом свою муку и пытаюсь освободиться от его хватки. Он усмехается, не ослабляя силу, наклоняется еще ближе и в макушку цедит:
— У тебя минута, милая!
И в этой фразе не слышится ни капли каких-либо чувств. Холодно с презрением приказывает, будто подпитываясь моим страхом и ощущая себя вершителем.
Только я хочу ответить, что никуда с ним не поеду, как меня отвлекает движение у лифта и знакомый голос, что грозно раздается эхом в подъезде.