Развод
Шрифт:
Фирма «Фитцсиммонс и Баркли» располагала всем, что, по моему мнению, должно быть в адвокатском бюро. Дежурный адвокат за конторкой в вестибюле, несколько чахлых пальм в горшках, приемная со стульями для клиентов, ожидающих своей очереди; в этой приемной сейчас и находится моя бывшая супруга со своим адвокатом. На Элисон черная рубашка, синие джинсы, на ногах черные башмаки на платформе. Она поменяла прическу и цвет губной помады. Что касается меня, то я выгляжу немного вызывающе. Я отпросился на сегодня с работы, потому что, проснувшись утром, вдруг осознал, что почти утратил волю к жизни. На мне футболка с лицами музыкантов легендарной группы
— Привет, — говорит Элисон, вставая и глядя мне прямо в глаза. — Как ты?
Отвечаю на ее приветствие мимолетной улыбкой и сухо говорю:
— Нормально.
— Ты так и не ответил ни на один мой звонок.
— Ты знаешь, я был отчаянно занят.
— Теперь уже все равно. Я отменила все назначенные встречи. Но я думаю, что могла бы снова договориться с семейным психологом, а насчет оплаты не волнуйся, я за все заплачу сама.
Я испытываю какой-то внутренний зуд; меня так и подмывает спросить, чего ради она решила сама оплатить встречи с семейным психологом. Но я сдерживаю себя и не задаю этого вопроса, поскольку, услышав ответ на него, мне придется сказать «нет». Поэтому я меняю тему разговора на другую, которая едва ли может привести к спору:
— Как поживает кошка?
— Ее зовут Диско.
— Хорошо, как поживает Диско?
— Она в полном порядке.
— Отлично, — говорю я. — Передай ей привет от меня.
Адвокат Элисон встает, потому что моя адвокатесса входит в вестибюль и приближается к нам. Череда вежливых улыбок и рукопожатий, после чего мы идем по длинному коридору в кабинет. Моя адвокатесса что-то произносит на юридическом языке, адвокат Элисон что-то отвечает ей на том же языке, а мы с Элисон переглядываемся, делая вид, что понимаем, о чем они говорят.
И вот подходит момент, когда нам надо подписывать необходимые бумаги. Элисон подписывает первой и не смотрит на меня. Я не знаю, чего я ожидал от нее, но то, что я вижу, превзошло мои ожидания. Теперь моя очередь. Три экземпляра соглашения и зеленая ручка с черными чернилами. Как хорошо, что они догадались приклеить маленькие красные указатели к тем местам, где нужно поставить подпись. Эти красные полосочки бумаги вдруг наводят меня на мысль о том, что, видно, не с моим умом постичь, что здесь в действительности происходит. Я чувствую себя шестилетним ребенком, которого учат писать. Смотрю на подпись Элисон. Так аккуратно и четко, как она, мне не расписаться. Подношу ручку к бумаге, и тут мое сердце начинает учащенно биться. По мере того как моя подпись возникает из-под пера, сердцебиение делается все более и более учащенным. Я-то ожидал, что Элисон свалится в обморок или с ней случится что-нибудь еще более драматическое. А она и глазом не моргнула.
Одна подпись есть. Осталось расписаться еще два раза.
Я смотрю на свою только что выведенную подпись. Наши с Элисон подписи стоят друг против друга по разные стороны страницы. Мне кажется, что мой желудок сейчас тоже принимает участие
Я подписываю вторую бумагу.
Две подписи есть. Осталось расписаться еще один раз.
Наконец я подписываю и третью бумагу.
Подписывать больше нечего.
Потому что все, что было, уже почти закончилось. «Элисон и Джим» вот-вот прекратят существование.
Часть седьмая
Сейчас
10.45
Я дома и жду, когда позвонят во входную дверь. Странно даже подумать, что через несколько минут я увижу Джима, увижу впервые за прошедшие почти четыре года. Я все время пытаюсь представить себе, как протекает его жизнь без меня, но всякий раз из этого ничего не получается. Мне кажется, что он просто перестал существовать, как только наши пути разошлись. Как будто все, что было раньше, было во сне. Я встаю и собираюсь пойти надеть пальто, когда раздается звонок. Подхожу к входной двери и снимаю трубку домофона.
— Кто там?
— Это я, — отвечает Джим.
— Сейчас я тебя впущу.
Он поднимается по лестнице, а я стою на площадке у входной двери и жду его.
— Привет, — говорю я. — Не хочешь зайти на минутку.
Он заходит вслед за мной в квартиру и запирает за собой дверь.
— Как у тебя хорошо, — говорит он, садясь на диван. — Чувствуется твое присутствие. Давно ты здесь живешь?
— Скоро шесть месяцев, — отвечаю я.
— Одна?
— Прошу прощения?
— Извини… я хотел спросить, ты сама купила эту квартиру?
— Нет, мы купили ее вместе с Маркусом… это мой жених. — Я кивком головы указываю на фото, стоящее на каминной доске.
— Это он снят рядом с тобой?
— Да. Прошлым летом мы были в Новой Зеландии.
— И вы собираетесь пожениться?
— Да, на День святого Валентина. Ну а ты-то как? У тебя есть кто-нибудь сейчас?
Джим кивает.
— Ты по-прежнему такой же говорун: слова из тебя не вытянешь. Как хотя бы ее зовут?
— Ее зовут Хелен.
— И у вас все серьезно?
— Мы решили жить вместе, если ты это имеешь в виду.
Я смотрю на часы и встаю.
— Нам надо идти, — говорю я. — Подожди, я только надену пальто и что-нибудь на голову.
Через несколько минут я готова, и мы с Джимом, выйдя из дома, шагаем по улице, говорим в общих чертах о том, как живем, но не касаемся того, что собираемся делать. Я рассказываю Джиму о предсвадебных хлопотах. Он рассказывает мне о каких-то нелепых событиях, приключившихся с ним и Хелен. Когда доходим до ветеринарной больницы, мы уже не совсем чужие друг другу, но и не прежние друзья. Мы скорее напоминаем старых знакомых, которые встретились вновь после разлуки.