Развод

Малиновская Маша

И лишь когда за спиной слышится резкий шорох шин, понимаю, откуда это странное чувство.

Glava 5

— У тебя уже был секс? — Ритка вскидывает брови, заговорщически улыбнувшись, и прикладывается к стаканчику с кофе.

— Нет, — хмурюсь. Её вопросы мне почему-то неприятны. И вообще, я уже жалею, что согласилась в перерыве сходить с ней на кофе. Иногда Рита сильно раздражает. — После развода месяц прошёл, Рит, какой секс. Им так-то занимаются с кем-то.

— И? —

она хмыкает. — Целый месяц, Ира! А не только месяц. Ты уже целый месяц в разводе! И до сих пор никого не нашла. Не умеешь ты жизнью наслаждаться, Ирка.

— По-твоему, я прямо после ЗАГСа должна была прыгнуть к кому-нибудь в постель?

— А почему нет? — Она медленно мешает пластиковой палочкой кофе. — Думаешь, твой бывший тоже как монах живёт? О-очень сомневаюсь. Такие мужики долго одни не бывают. Ты вспомни, как он уже через пару часов после вашего развода уже какую-то бабу к себе в машину посадил. Думается мне, он и до развода не брезговал.

Чувствую рядом с Ритой жуткий дискомфорт. Она раздражает меня своими догадками и предположениями. Хочется плеснуть ей в лицо остатки кофе из своего стакана, хлопнуть ладонью по столу и уйти.

— Тебе много чего думается, Рита, — отвечаю холодно и поджимаю губы.

— Да ладно, Ир. А то ты сама об этом не думала. Сама сказала, что предложила развестись, а он согласился. Если бы не гулял на стороне, думаешь, так сразу бы отпустил? Значит, кто-то его крепко за яйца держит. К ней и поскакал как сайгак.

— Знаешь, Рит, мне пора, — резко встаю, забрав с диванчика свою сумочку. — У нас совещание вот-вот начнётся.

Разворачиваюсь и, запахнув плащ на ходу, скорее ухожу. До жути злюсь на подругу. Не понимаю, ей доставляет удовольствие ковырять чужие шрамы?

С Ритой вообще дружить непросто. Она будто всегда ищет возможность как-то поддеть, подшпилить. Иногда я задаю себе вопрос, зачем общаюсь с ней?

Возвращаюсь в офис и иду в свой кабинет. Снимаю плащ, поправляю волосы и раскрываю блокнот. Нужно пробежаться по всем пунктам внимательно. Антон Маркович перенёс совещание на послеобеденное время, и в конференц-зале нужно быть уже через десять минут.

— Ирин, идёшь? — заглядывает в мой кабинет Саша. — Народ уже сползается.

— Да, бегу уже, — хватаю телефон, блокнот и ручку. — Идём.

Большинство коллег уже расположились за длинным столом в конференц-зале. На мультимедийной доске загружена и поставлена на паузу презентация. Присутствующие в каком-то приподнятом настроении, что обычно не характерно для совещаний. Но на нашей фирме в принципе царит очень творческая и благожелательная атмосфера. Я за месяц, что тут работаю, ещё не замечала, чтобы после вызова на ковёр к Антону Марковичу кто-то был в слезах или сильно расстроен. Не такой у него стиль руководства.

— Все уже собрались, отлично! — а вот

и он входит в зал и все замолкают. — Сегодня у нас отличные новости и предстоит продуктивная работа.

Он занимает главенствующее место за столом и начинает совещание. Сообщает, что скоро нам предстоит работа с несколькими крупными заказчиками в разных сферах, и это отличная новость. Обещает разделить коллектив на креативные группы для работы с каждым заказчиком. Потом Антон Маркович заслушивает отчёты по разным направлениям рекламы по активным заказам. Каждого внимательно и с вопросами.

Я тоже отчитываюсь, хотя отсылала и по электронке. Но цель совещания в том, чтобы все присутствующие специалисты были в курсе.

— Процент обращений к заказчику после размещения баннеров наружной рекламы на билбордах и заборах по улицам Васильева и Орджоникидзе вырос… — поднимаю глаза на начальника и вдруг сбиваюсь. — Вырос на… на одиннадцать процентов.

Он смотрит на меня как-то по особому. Не так, как на других коллег. И от этого мне неудобно. Не в смысле приятно-волнительно, а именно некомфортно.

Я никогда не позволяла себе флиртовать с другими мужчинами да и совсем не хотела этого. А если кто-то и пытался, то давала понять, что это не нужно и бесполезно. Обычно срабатывало, ведь я сама себе объясняла, что это неприемлемо, я ведь замужем.

А сейчас… сейчас отпор взглядом дать не получилось. Ведь нет за спиной этой стены под названием “замужем”, и как будто почва зыбкой стала под ногами.

Чувствую, как щёки начинают теплеть под взглядами коллег. Сжимаю сильнее в пальцах ручку, чтобы совладать с собой, и продолжаю отчёт уже более твёрдым голосом.

— Ирина Геннадьевна, это хороший показатель, — едва, уголками губ, улыбается он, но взгляд такой же цепкий и изучающий. — Вам не стоит волноваться, у нас тут все свои. Дружная семья.

— Спасибо, — не выдержав опускаю глаза и интуитивно прикасаюсь пальцами к обручальному кольцу, словно оно должно как-то меня поддержать и придать уверенности и защиты. — Я за это время успела заметить.

После совещания народ толпится у кофемашины. Я же ухожу в свой кабинет, мне хочется побыть одной немного. А когда тоже выхожу за кофе, надеясь, что очередь уже рассосалась, то меня там застаёт Антон Маркович.

— Любите чёрный? — останавливается рядом и засовывает ладони в карманы брюк.

— Да, предпочитаю американо.

— Отличный выбор, — кивает улыбнувшись. — Кстати, в кофейне на первом этаже хороший кофе, в том числе американо. Не хотите после работы выпить?

“Целый месяц, Ира! — вспоминаются слова Риты, что она сказала утром. — Думаешь, твой бывший тоже как монах живёт? Сомневаюсь!”

В голове проносится целый видеоряд: вот я пью кофе с Антоном Марковичем, вот мы едем к нему, пьём вино, он берётся за пуговицу на моей блузке, а потом прикасается пальцами к обнажённой коже груди…