Реаниматор
Шрифт:
Вывернувшие из-за перекрестка три автомобиля – дорогие, сверкающие лаком иномарки, – быстро пролетев оставшуюся до подъезда сотню метров, сбросили скорость, плавно заехали на тротуар и остановились, составив вместе перевернутую вверх ногами букву «П». Посредине, левым боком к входной двери, встал серебристый «мерседес» с черными стеклами, а с боков, тылом к дому, закрывая обзор, пристроились два длинных джипа – «ниссан патрол» и «тойота лендкрузер». Двигателей автомобили не глушили, снаружи никто не появился, из чего можно было сделать вывод, что мишень вот-вот спустится из квартиры вниз в сопровождении
– Обзор хороший, – коротко сообщил майор.
– Добро, – с ясно различимым на слух напряжением ответил Бульдог.
Снайпер прилип глазом к прицелу и застыл совершенно неподвижно.
Но наверху, в квартире, что-то не заладилось. В томительном ожидании, отзывавшемся гулом в каждой клетке до предела мобилизованного на выполнение задачи организма, прошло целых четверть часа. Если бы не специальная впитывающая повязка на лбу и нанесенный вокруг глаз водоотталкивающий крем, лицо майора давно залило бы горячим потом. А так соленые капли, огибая глаза, тонкими ручейками стекали по щекам, не доставляя особых хлопот.
Наконец тяжелая дверь подъезда едва заметно качнулась – видимо, бодигард, идущий спереди мишени, положил пальцы на ручку с той стороны двери.
В распахнувшемся во всю ширь проеме обозначились четверо мужчин – три телохранителя и упитанный темноволосый здоровяк лет сорока с аккуратно стриженной короткой бородой. Он был в черных джинсах, пиджаке и расстегнутой на груди белой хлопковой рубашке, из-под которой поблескивал золотой крест на широкой плоской цепочке.
Оранжевая точка, чуть скользнув вниз и влево, остановилась на груди мишени, а затвердевший, как дерево, указательный палец быстро и коротко утопил спусковой крючок карабина.
Снайпер отчетливо видел, как, резко дернувшись, мишень скривила лицо в гримасе и машинально схватилась рукой за то место, откуда торчал странный, лишь отдаленно напоминавший пулю крохотный контейнер с препаратом, назначение которого майора не интересовало. После удара о тело и проникновения под кожу выпрыгивающей двухсантиметровой иглы автоматически включался поршень, который впрыскивал мишени микродозу препарата. Так, в двух словах, объяснил майору принцип действия капсулы заказчик Бульдог.
Телохранители, проявив завидную реакцию, почти моментально сбили ошарашенную, но по-прежнему твердо стоявшую на ногах мишень на сырой асфальт и, выхватив стволы, заняли круговую оборону, торопливо вертя головами по сторонам.
Снайпер самодовольно улыбнулся – так, как может улыбаться только мастер, глядя на жалкие потуги стажеров. Быстро встал с подстилки, несколькими четкими движениями разобрал карабин, разложил его части в пазы бархатного нутра скрипичного футляра. Туда же, только в другое отделение, сунул сложенную парашютную ткань. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы уже на ходу снять и спрятать в карман налобную повязку.
Чердак он покинул так же незаметно, как и вошел туда двумя часами раньше. Не таясь, спокойной, уверенной рысцой сбежал по ступенькам соседнего подъезда на первый этаж, вышел через заранее открытую и подпертую кирпичом дверь и скрылся в лабиринте арок и похожих на глубокие темные колодцы проходных дворов центральной части города.
Снайпер уже не видел, как побелевшего от страха, трясущегося, словно
Майору морской пехоты Краснознаменного Балтийского флота на все это было совершенно наплевать. Сегодня вечером он вместе с семьей улетит отдыхать на солнечный Кипр и пробудет там ровно две недели. С командиром части, человеком немногословным и не очень жадным, вопрос о третьей за этот год командировке улажен еще накануне. Документы оформлены. Все как всегда.
Глава 23
Все-таки прослушивание телефона недруга – замечательная штука! Даже незначительные в «мирное» время мелочи, вроде договоренности о встрече с лидером дружественной группировки или невинного звонка любовнице на предмет приезда на ночной чаек, в «военных» условиях способны быстро склонить чашу весов в сторону физически более слабого противника, прочно усвоившего поговорку про преимущество сотни друзей над сотней, стыдно сказать, рублей. Особенно если в числе этих самых друзей есть влиятельные офицеры ФСБ.
И пока более суток не спавший Мальцев снимал полученный после гибели своих пацанов в Озерках и многочасовой беседы с операми стресс, двигая тазом на хате у любовницы, у Тихого и Бульдога, осведомленных о временном раскладе и местопребывании авторитета, была прорва времени на подготовку снайперского выстрела. Поэтому не удивительно, что в решающий момент дедушка и начальник его гвардии находились в непосредственной близости от старинного купеческого дома, расположенного напротив квартиры соперника, и могли лично наблюдать за судорогами смертельно напуганного покушением Мальцева.
– Гляди, гляди, что вытворяет! Вот клоун! – глумливо кривился Тихий, хлопая ладонями по тощим коленкам. Старик и его верный пес Клычков вот уже третий час, развалясь в плетеных креслах и попивая кофе, дежурили в маленьком уютном кафе «Аргентина», на первом этаже того самого дома, с крыши которого работал морпех.
– Весело ему сейчас, – ухмыльнулся Бульдог и посмотрел на часы. Без двадцати восемь. – Думаю, Степаныч, минут через сорок пять можно звонить. На Сашку к тому времени страшно смотреть будет… Нет ничего более пугающего, чем неизвестность. Сообразит, курва, всосет тему – не просто так ему снайпер гадость впрыснул вместо обычной пули промеж глаз. Значит, смерть его ожидает ужасная и мучительная. Может и обхезаться, бедолага…
– Знаешь, Паша… – проводив взглядом умчавшийся кортеж Мальцева и опустив край атласной шторы, Тихий не спеша допил миндальный капуччино, вставил в рот трубку, пыхнул дымком и только затем договорил: – Еще никогда в жизни я не получал такого кайфа, как в эти несколько минут. Даже когда мы с Гуцулом, в шестьдесят восьмом, на армейском грузовике вертухайскую вышку протаранили, и то не такой кайф испытал! Веришь?!
– А… – слегка смутился Бульдог, – когда дочка родилась, Степаныч?
Иногда, тонко ловя момент, начальник гвардии мог позволить себе в общении с шефом легкое панибратство.