Ребенок моего мужа
Шрифт:
— Милая, познакомься — это Зинаида Аркадьевна. — Александр встал и нежно поднес к губам по-мужски крупную руку женщины.
Та усмехнулась:
— Смотри не переборщи, Сашка, а то решу, что пошел по папкиным стопам. Ладно, ладно, шучу. Что, детка, — подмигнула она Катерине, — не съела тебя Нинка? Ох, это ж не в последний раз. Еще покуражится. Да ты внимания не обращай. Ты, говорят, не москвичка?
Вопрос не обманул Катерину. Она поняла, что все, что можно о ней узнать, будущая свекровь с подругой уже обсудила.
— Ну так ты не забывай, что народ наш на язык быстр. Чуть что — рот открывай пошире и в выражениях не
Катерина испуганно покачала головой.
— Ах ты, котеночек, что ж ты такая зашуганная. Сашка, ты жену что, бьешь?
Она тяжело опустилась на стул и с недоумением взглянула на свой пустой бокал. В тот же миг рядом нарисовался официант, и бокал наполнился темно-красным кьянти.
Дальше разговор потек неожиданно естественно. И Катерина решила, что Зинаида — баба неплохая, хоть и шумная. Она с юмором рассказывала о буднях жены посла в азиатской стране. История о том, как ее перед каким-то приемом слуга с помощью повара и садовника драпировали в сари, собрала вокруг целую группу восторженных слушателей.
С тех пор Катерина считала Зинаиду кем-то вроде тетки и относилась к ней с большим уважением.
Что касается свекрови, то их отношения так и не стали теплее.
Зато ее собственным родителям Александр очень понравился. Мама испекла пирожки, отец вел с ним длинные разговоры о политике, сводил на рыбалку. А уж соседки проглядели все глаза и стерли языки, сплетничая о красавчике, которого эта тихоня оторвала в Москве.
Теперь свекровь Катерину больше не пугала, она научилась спокойно относиться к обязанностям жены бизнесмена и иногда даже получала удовольствие от корпоративных выездов и вечеринок. Надо отдать должное — в компании мужа работало много молодых людей, которые не ленились устраивать капустники, придумывать конкурсы и веселиться от души.
Они немного опоздали на прием: Настя пролила молоко на мамино красивое платье, расстроилась, разревелась. Катерина быстренько переоделась в универсальное черное «маленькое платьице», накинула на плечи шелковый палантин цвета «выдержанного бордо» — так отрекомендовала подарок свекровь. Вообще-то он был просто темно-вишневый, но бордо, да еще выдержанное, навевало некие ассоциации с Парижем и звучало гораздо более изысканно. Когда они приехали, народ уже роился и тусовался в зале с аперитивами. Катерина нашла Иришку; платиновое длинное платье, гладко причесанные на косой пробор пепельные волосы, перламутровая помада и тени в тон платью — само изящество и нежность. Вокруг, как всегда, вилось множество мужчин. Большинство подходило познакомиться с красивой женщиной. Так было всегда — мужики слетались, как мотыльки на свет, на улыбку кукольной блондинки, но большинство испуганно спешило прочь, как только с розовых губок срывался какой-нибудь перл вроде «Политическая парадигма общества за последнее время претерпела радикальную трансформацию...». Оставались те, кто не боялся женщин, сочетающих ум и красоту в «одном флаконе». Все это создавало вокруг нее некий непрерывный водоворот мужчин, который Иришку забавлял, а у ее мужа иногда вызывал недовольство.
На первый взгляд сегодня все было как всегда: мотыльки увивались вокруг затянутой в тускло мерцающую ткань фигурки. Но Катерина сразу заметила и слишком яркий румянец на щеках Ирины, и хмурого Артура в дальнем углу зала. Она направилась к подруге (в Александра
— Да что с тобой? — недоумевала Катерина. — Нервничаешь, как Наташа Ростова на первом балу. Кстати, ты сегодня просто прекрасно выглядишь.
— Да?
— Да уж точно. Когда мы с тобой шли сюда, не было ни одного мужика, который не смотрел бы тебе вслед.
К ее удивлению, Иришка застонала и чуть не разревелась.
— Он меня убьет, точно убьет, — запричитала она.
— Да с чего это вдруг? На Артура что, ревнивчик напал?
— Смотри! — Ира повернулась спиной, и глаза Катерины округлились, а с губ сорвалось непроизвольное «О!».
Платье, классически строгое спереди, сзади имело отнюдь не классический и не строгий вырез. Он спускался от нежной шейки мимо лопаток туда, где начиналась талия, а потом и туда, где талия уже закончилась. Еще миллиметр, и начнется следующий овражек.
— Понимаешь, ты ведь тоже купила такое перевернутое платьице, — тараторила подружка, заламывая руки, — и когда я увидела это платье, я сразу подумала, что фасончик тот же, только в нем изюминка и шика больше. Я просто не могла его не купить. К тому же оно сшито словно для меня — ни одной лишней складочки.
— Но как же Артур тебя из дома выпустил в таком?
— Да я прямо из магазина. Косметику там подправила и как раз успела. А когда он с меня пальто снимал и увидел... — Иришка зашмыгала носом. — Что теперь будет?
— Не знаю. Мне кажется, что единственный способ не разозлить его еще больше — это сделать вид, что так все и задумано. Я, конечно, могу одолжить тебе свой палантинчик. Но ведь это глупо. Любой мужик в душе — тщеславный собственник, обожающий, когда его имущество или женщина — не важно — круче и лучше, чем у других. Тебе надо выйти и держаться с гордостью оттого, что ты у него такая замечательная.
— Я попробую. — Ирина попудрила носик и покрутилась перед зеркалом. — Действительно, ну разве я не чудо? Пусть попробует что-нибудь сказать! В конце концов, я покупала это платье, чтобы понравиться именно ему.
— Кстати, а сколько оно стоит?
— Знаешь, не будем сейчас об этом. Это будет вторая часть нашей трагедии.
И, смеясь, молодые женщины окунулись в шум и суету вечера. Деловая встреча постепенно переросла в менее формальную и гораздо более веселую вечеринку с танцами.
Глава 6
Она так крепко спала, что даже не слышала, как утром уходил на работу муж. Разбудил ее телефонный звонок. Татьяна жалобно сопела в трубку:
— Катерина Сергеевна, я заболела. Мама говорит, что это простуда, но все равно заразно. Как вы без меня?
— Татьяна, без вас мы погрязнем в хаосе. — Молодая женщина старалась скрыть улыбку. — Болейте, вернее, выздоравливайте и не беспокойтесь о нас.
Закончив разговор, Катерина соскользнула с кровати и, накинув любимый шелковый пеньюар цвета блеклых роз, подошла к окну. За бархатными портьерами оказался обычный осенний день — ни яркий, ни пасмурный, просто один из многих осенних московских дней. Просто еще один счастливый день, улыбаясь, думала молодая женщина. Проснулась дочка. Одевая девочку, мать объяснила ей, почему няня сегодня не придет.