Рэдволл
Шрифт:
Бежать дальше не было сил. Ярдах в десяти от себя лис заметил превосходное убежище: нору в корнях старого засохшего дуба. Вход был прикрыт зарослями папоротника. Куроед зашвырнул в дыру мешок и нырнул следом.
К его радости, нора оказалась довольно большой и сухой, трава и листья устилали дно. В общем, лучшего места и придумать нельзя: здесь, почти в полной тьме, его никто не заметит. Пусть поищут!
Констанция стремглав мчалась через лес, Амброзии Пика едва поспевал следом. Гнев и скорбь барсучихи были столь велики, что она, не обращая внимания ни на какие препятствия, бежала
Когда преследователи пронеслись буквально в двух шагах от его убежища и топот стих в глубине леса, Куроед с облегчением вздохнул. Он пошарил вокруг себя в поисках мешка с добычей. Ему захотелось еще раз полюбоваться награбленным. Сегодняшняя добыча положит начало его будущему богатству. Лапа Куроеда нащупала что-то в темноте, совсем рядом. Но это был не мешок с награбленным…
— Асмодеус-с-с-с!
Этим вечером колокол Джозефа возвестил аббатству Рэдволл печальную весть.
Мыши и другие звери сидели на каменных плитах Большого зала, каждый со своими невеселыми мыслями. В один день Рэдволл потерял двух своих защитников. Джесс уже рассказала настоятелю и Совету, как на ее глазах Матиас с воробьем упали с крыши. Ветер был сильный, и поэтому они полетели не прямо вниз, а в сторону, и белка не видела, где они упали. Теперь даже неизвестно, где искать тело Матиаса.
Едва вернувшись в аббатство и рассказав о случившемся, белка вместе с мышами отправилась на поиски Матиаса. Они до сумерек прочесывали все вокруг, но поиски не дали никаких результатов: ни в Лесу Цветущих Мхов, ни на дворе аббатства найти Матиаса не удалось.
Аббат указал на гобелен и покачал головой:
— Вот последняя работа нашего старого привратника. Он вернул Мартина на его законное место. Мафусаил был благороднейшим из мышей. О, какая потеря для аббатства!
Наконец мыши, подавленные горем, разошлись — кто на посты, кто отдохнуть.
Констанция стояла посреди опустевшего зала, ее могучие лапы машинально сжимались и разжимались. Брат Альф участливо взглянул на нее
— Тебе надо бы отдохнуть, Констанция. Пойдем со мной, — предложил он. — Надо бы на ночь закинуть в пруд рыболовные сети. Хочешь мне помочь?
Обрадованная возможности хоть чем-то заняться, барсучиха с готовностью согласилась, и они с Альфом пошли к пруду. По дороге они говорили только о Матиасе.
— Помнишь, как вы с Матиасом поймали большого хариуса? — спросила Констанция. Брат Альф улыбнулся:
— А как же! Матиас боролся, пока мы не вытащили рыбину на берег. Я-то уже думал, что мы ее никогда не вытащим, но Матиас оказался таким сильным и ловким!
Констанция кивнула:
— Да, рыбина была огромная — хватило всему аббатству.
Они не спеша шли по берегу пруда и, готовясь забросить сети в воду, разворачивали их. Брат Альф шел впереди. Неожиданно Констанция услышала его крик:
— Констанция! Тут воробей!
В пруду, наполовину погруженный в воду, плавал воробьиный король. Не раздумывая ни секунды, Констанция прыгнула в пруд и вытащила воробьиное тело на мшистый берег.
— Похоже, он мертв. Брат, беги
Барсучиха принялась внимательно осматривать пруд. Почему никому не пришло в голову поискать Матиаса в пруду?
Вскоре подоспела и подмога. Винифред и еще три выдры беззвучно скользнули в воду. Мыши со всех сторон окружили пруд. Все молча смотрели на выдр, время от времени выныривавших на поверхность. Ничего!
Вдруг все закричали: Винифред показалась на поверхности воды с неподвижным телом в лапах. Мыши тотчас помогли ей выбраться на берег. Отряхиваясь, как собака, Винифред сказала:
— Он застрял в тростнике.
Все столпились вокруг неподвижного тела. Через толпу протолкался брат Альф:
— Винифред, одна из твоих выдр нашла перевязь и ножны. Недалеко от того места, где был Матиас.
Аббат поднес стекло лампы к самому носу Матиаса — оно слегка затуманилось.
— Он жив! Матиас жив! Скорее принесите одеяла и носилки, надо отнести его в аббатство-Констанция осторожно подняла Матиаса с земли. Она бережно прижала его к своему теплому меху. Звери расступились, образовав по обеим сторонам от нее живой коридор. Барсучиха быстро пошла к лазарету. Огоньки ламп мелькали в темноте, словно светлячки, колокол Джозефа возвестил аббатству и всему лесу радостную весть.
*20*
Стояло тихое летнее утро. Нежный свет зари медленно растекался над землей. Синие, золотые, розовые капли росы тут же превратились в сверкающие самоцветы, паутина стала блестящей филигранью, птицы, приветствуя летний день, радостно запели.
Но Клуни Хлыст не замечал окружающей его красоты. Его единственный глаз щурился от дыма утренних лагерных костров.
— Сегодня будет жарко, как в преисподней, — подумал он вслух.
Под нетерпеливым взглядом Клуни его банда, на ходу доедая завтрак, бросилась разбирать оружие. Вскоре перед Клуни стояли шеренги вооруженных крыс.
Оруженосец закончил облачать хозяина в доспехи, и Клуни концом штандарта подал знак. Темнокогть, Жабоед, Сырокрад, Черноклык, Грязнонос и Шелудивый поспешили занять свои места в армейском строю.
Клуни так и не назначил себе заместителя, но намекнул своим подчиненным, что отличившийся в предстоящем сражении получит повышение. Хорек Кроликобой, сжимая в лапах барабан, сделанный им из старой кадки, стоял рядом с хозяином. Он считал себя армейским барабанщиком и предсказателем. Хорек смотрел на хозяина и, увидев, что тот собирается заговорить, ударил в барабан, призывая крыс к молчанию. Клуни поднял забрало и оглядел застывших в ожидании солдат.
— Сегодня нам предстоит решающее сражение! — крикнул он. — Об отступлении не может быть и речи! Всякий, кто сделает шаг назад, будет убит! Всякий, кто нарушит приказ командира, будет убит! Всякий, кто не будет драться изо всех сил, будет убит! Вы знаете, что Клуни не бросает слов на ветер. Когда мы победим, я награжу вас так, как вам и не снилось. Наши враги не умеют воевать! Среди них нет никого, кто мог бы вести их вперед, как веду вас я!
В середине первой шеренги стоял солдат, раненный в первом сражении под стенами аббатства. Уголком рта он прошептал своему соседу: