Реформатор
Шрифт:
Михаил лихорадочно обдумывал, что же ему делать, как атаковать. Если паруса под хорошей защитой, тогда что? Корму? Мачту? Борт? Борт – хорошая мысль. Он большой, вряд ли его весь держат под контролем. Но в каком месте не держат? Король не знал, мысли лихорадочно перескакивали с одного предмета на другой. Нужно было срочно что-то решать. Иначе они уйдут и будут смеяться над тем, как обманули короля Нермана. Он не мог этого допустить.
Внезапно поразительная идея пришла в его голову. Она была настолько неожиданной, что он даже задержал дыхание в этот момент, словно боясь спугнуть ее. А потом, через какую-то секунду, признав
Король удивлялся сам, как такое решение могло прийти в его голову. Ведь он точно знал, что не может лететь достаточно быстро, чтобы догнать убегающий на всех парусах корабль. А возможность прыжка ему раньше даже не приходила в голову. А ведь это так просто: нужно хорошо оттолкнуться и к скорости идущей галеры прибавить скорость толчка. А затем просто поддерживать себя в воздухе и желательно уцепиться щупом за мачту своей цели и подтягивать себя к ней. Если вражеские ишибы не успеют отреагировать, то все получится.
И они не успели. Решение короля оказалось для них такой же неожиданностью, как и для него разрушение весел.
Капитану Рьянну приходилось перевозить на своем корабле множество разных грузов. Начиная от драгоценностей и заканчивая пленниками, за которых он рассчитывал получить выкуп. Иногда грузы радовали глаз, иногда вызывали отвращение, но еще ни разу он не испытывал подобного чувства, как сейчас. Потому что сейчас на палубе его прекрасного корабля находился новый груз. Этот груз не вызывал никаких чувств, кроме страха. Великий ишиб, преодолевший прыжком большое расстояние. Великий ишиб, готовый к бою. Очень сердитый великий ишиб.
Глава 21
Бедный пират
Если бы у меня было достаточно денег, я нанял бы ишибов и очистил местные воды от пиратов!
– Мы не пираты, твое величество, – решительно отверг обвинения Рьянн, стоя перед высокой комиссией, сформированной для расследования его деятельности. Рядом с капитаном находился его верный помощник ишиб Енакт.
Напротив обоих пленных располагались два стола. За одним из них сидели полковники Маэт и Торк. Последний выполнял привычные обязанности королевского писаря. За другим, более длинным, располагались король, генерал Ферен и Верховный ишиб Аррал. Аррал скептически поджимал губы при каждом слове пирата, а Ферен качал головой. Но даже без знаков, подаваемых генералом, королю было известно, что Рьянн лжет.
Бравый пиратский капитан сдался сразу же, как только ноги Михаила коснулись его палубы. И более того: приказал команде не оказывать никакого сопротивления. Это было очень похвально, потому что указывало на здравомыслие ишиба. В намечающейся схватке он не имел никаких шансов. Может быть, десять ишибов и смогли бы что-то сделать с одним великим при условии спаянности коллектива и некоторого везения. Но проблема заключалась в том, что на галере, которая еще не успела толком отстать, находились и другие враги. А уж у великого ишиба хватило бы сил на то, чтобы лишить подвижности корабль, на котором он находится. Рьянн правильно сделал, что не стал рисковать. Судьба отвернулась от него, и он
– Не пираты? – равнодушным голосом переспросил король. – Неужели не нападали на корабли ради наживы? Не отнимали у людей их собственность? Не убивали?
Рьянн внимательно смотрел на высокую комиссию и ее председателя. Он думал, что отлично понимает правила игры. Его захватили в плен при недвусмысленных обстоятельствах: отказ выполнить приказ короля и попытка нападения на галеру. Казалось бы, за этим должна последовать расправа: даже Кмант не привечал пиратов. По законам королевства, к которому раньше формально принадлежал Иктерн, в случае добровольной сдачи капитану все равно несдобровать. Лишь простые матросы имели какой-то шанс еще пожить. На рудниках. Но Раниг – не Кмант. Рьянн это отлично осознавал и поэтому решил сдаться, предпочтя туманное будущее немедленной смерти.
Расчет оказался верен. Его не стали убивать. Вместо этого, продержав несколько часов под охраной, поставили пред светлые очи какой-то комиссии. Не суда, а именно комиссии. Капитан чутко уловил разницу.
– Это все было, твое величество, – твердо ответил он. – Мы нападали на корабли, отнимали собственность и убивали. Но не могу назвать это пиратством.
Рьянн не собирался отрицать очевидного. Его имя было на слуху среди местных торговцев. Даже достаточно допросить членов команды, чтобы получить полную картину деятельности капитана. Так зачем прямо лгать королю? Рьянн полагал, что это может вызвать раздражение у кого угодно, а не только у великого ишиба, притворяющегося равнодушным и справедливым.
– Не пиратство? А что же? – спросил король.
– Война, твое величество. Мы находились в состоянии войны.
– С кем именно? – тут же последовал вопрос.
– Со всеми, твое величество.
Председатель подпер рукой подбородок и в упор посмотрел на Рьянна. Этот взгляд многое сказал капитану. И самым важным было то, что его пока что не будут убивать. По какой-то причине он еще нужен этим людям живым.
– И много вас, таких… воинов в здешних водах?
– Немало, твое величество. Думаю, что несколько десятков кораблей наберется.
Генерал Ферен вновь покачал головой. Смысл этого жеста ускользал от Рьянна, но едва заметная улыбка короля подсказала капитану, что жест что-то означает.
– Надо полагать, что ты, капитан, знаешь многих из своих коллег по войне со всем остальным миром? – Нерман даже не пытался скрыть иронии.
– Кое-кого знаю, твое величество, – осторожно ответил Рьянн.
– И у тебя с ними союзнические, а то и дружеские отношения?
– Твое величество, дружеских отношений между пир… воинами, которые сражаются со всеми остальными, нет. Только деловые. Сегодня мы приятели, а завтра не сможем поделить добы… гм… славу от выигранной схватки.
– А как же романтика? – В глазах короля блеснул огонек интереса. – Песни о морском братстве, например, которые так часто поют в местных трактирах?
– Твое величество, мы занимаемся этим делом не ради морского братства, а ради более материальных вещей, – прямо ответил Рьянн.
Генерал Ферен одобрительно кивнул.
– Наконец хоть какая-то откровенность, – вздохнул король. А потом произнес фразу, оставшуюся неясной для всех присутствующих: – Думал, что ты тут до вечера комедию ломать собираешься.