Реформатор
Шрифт:
– Хорошо, – согласился король.
Они покинули пределы поселка и подошли к самому обрыву. Море лежало внизу, омывая песчаный берег. У Михаила мелькнула мысль, что в этом месте получился бы отличный пляж.
Но далл думал совсем о другом. Он еще раз огляделся по сторонам и выложил все начистоту:
– Большой и Малый советы можно уничтожить, твое величество. Даже не всех членов, а лишь тех, кто против меня. Моя власть останется единственной. Но сделать это удобнее…
– Моими руками, – закончил король.
– Да, твое величество.
Михаил посмотрел вдаль. Море сливалось с горизонтом, образуя почти незаметную границу. Было очень
– Но тогда оставшиеся ни за что не пойдут ко мне на службу, – ответил король. – Это только все ухудшит.
– Да, твое величество. Именно об этом я и говорил. – Зореанту не нравился свой собственный план, но другого выхода он не видел. Или так, или никак. Каждый день промедления отдаляет его от Иктерна.
– Допустим, я бы согласился на подобный шаг, – сказал Михаил, словно игнорируя две предыдущие фразы. – Как это удобнее было бы сделать?
– Внезапное нападение во время заседания, твое величество. Чтобы всех одновременно.
– А лояльные тебе лица?
– Мне бы не хотелось, чтобы им был причинен какой-нибудь вред.
– Но ведь в ходе схватки все смешается.
– Твое величество, я думал над этим. Можно разделить Совет на две группы. Одну посадить в зале по правую сторону от меня, а другую, лояльную мне, – по левую. Тогда, если удар будет нанесен справа, мои противники погибнут, а друзья сумеют спастись.
Король покачал головой:
– Нет, далл, кто-то все равно выживет. И твои соратники понесут потери.
– Мне бы этого не хотелось.
– Чего именно?
– Терять тех, кто меня поддерживает, твое величество.
Михаил взглянул по-новому на своего собеседника. Тот на первый взгляд был предателем, поставившим собственную власть выше интересов общества. Но существовал нюанс. Похоже, что в Советах Иктерна было как минимум два лагеря, изо всех сил ненавидящих друг друга. И далл предан только своему лагерю. Возникал вопрос: является ли предательством истребление врагов любой ценой? Король не знал точного ответа, поэтому был осторожен в оценках. В конце концов, именно у Зореанта есть шанс вернуть иктернским семействам хотя бы часть былой власти. Конечно, если с даллом будет заключен союз, то безоглядно доверять тому было бы опрометчиво. Но, с другой стороны, вся жизнь состоит из компромиссов и временных союзов. Зореанта можно и нужно использовать.
– Тогда это плохая идея, далл, – ответил король.
– Но у меня нет другой, твое величество.
Михаил вздохнул: ему не нравился план далла хотя бы тем, что его реализация превратится в бессмысленную и непредсказуемую бойню. Похоже, что далл еще не сталкивался с необходимостью осуществлять многочисленные и одновременные убийства и просто не знал, каков механизм реализации подобного. А может быть, Зореанту просто не хотелось думать о таких вещах. Между тем это было простой логической задачей, с которой бы справился любой мало-мальски знакомый с историей выходец с Земли.
– Если нужно избавиться от одного и сохранить другое, то лучше всего их разделить, – туманно ответил король. – К тому же совсем не обязательно привлекать ко всему этому мое имя. Уверен, что в мире найдется множество других врагов. А уж сколько приключается никем не ожидаемых несчастных случаев…
– Твое величество готов согласиться на мои условия? – сразу же откликнулся далл.
– Нет, это ты готов согласиться на мои условия, – ответил король. – Если твои политические противники
– Нет, твое величество.
– В таком случае лучше всего будет, если ты и твои спутники принесут мне присягу.
– Прямо сейчас, твое величество? – поразился Зореант. – Но ведь еще ничего не сделано!
– Будет сделано, будет. У меня есть кое-кто, кто поможет тебе. Большой специалист в подобных вопросах.
– Но, твое величество, присяга – это серьезно! Я не могу служить обеим сторонам одновременно!
Михаил знал, что присяге уделялось очень большое место в мире Горр. Возможно, потому, что не существовало других возможностей обеспечить верность подчиненных. Зореант был прав: если что-то пойдет не так, он окажется в очень щекотливом положении. А потеря лица будущего соратника в планы короля Ранига и Круанта не входила.
– Ну хорошо. Напишешь обещание принести присягу после гибели некоторого количества членов Совета. И скрепишь своей печатью.
– Но это же…
– Да-да, я знаю, – прервал король шепот изумленного далла. – Будет очень неприятно, если существование Свитка получит огласку. Но оно не получит, если все стороны приложат усилия для того, чтобы наш договор был завершен. А потом я отдам тебе этот документ.
Михаил занимался тем, что, как выяснилось, умел делать лучше всего: договаривался. Конечно, ему хотелось заполучить далла и его армию, но, в принципе, он мог бы обойтись и без этого. И не страдал бы угрызениями совести, если бы Большой и Малый советы отправились в мир иной в полном составе. Они ведь были врагами как ни посмотри. Но самый главный договор ждет его впереди. И там ситуация будет отнюдь не столь выигрышной по сравнению с сегодняшней. Почти все козыри находятся в руках у императора. У короля Ранига и Круанта до сих пор не было ничего, что гарантировало бы победу. Максимум – кровавую ничью вследствие гибели обеих сторон.
Пока король находился в Иктерне, в Парме кипела бурная деятельность. Она была связана не столько со строительством дворца, сколько с заданиями его величества. Канцлер уру Лоарн предпринимал многочисленные усилия, направленные на отлов бродяг и организацию дорожного строительства. Казначей Ксарр пытался проводить в жизнь денежную реформу, предложенную королем. И вот с последней возникли проблемы.
– Мы не можем заменять одни золотые монеты на ассигнации, – говорил он канцлеру. – Это не будет правильным. Золотых монет в обиходе мало, а остальных – много. Пройдет немало времени, прежде чем золото осядет в нашем хранилище. А ведь его величеству нужны деньги именно сейчас.
– Но так рекомендовал король, – возразил Лоарн, встревоженно взирая на собеседника.
Они сидели в его кабинете. Лоарн, верный друг Ронела Ферена и старый вояка, не сразу сумел привыкнуть к мысли, что можно идти против прямых распоряжений короля. Но, с другой стороны, он понимал, что фразы казначея не лишены смысла.
По сути, именно из-за этих качеств Михаил сделал его канцлером. Когда король впервые увидел Лоарна, то сразу же сказал себе, что именно так должен выглядеть классический бюрократ его прежнего мира. Уру обладал суровым узким лицом с выступающим вперед подбородком и мрачным взглядом. Он был придирчив и внимателен к мелочам. Король предположил, что такой человек будет скрупулезно следовать инструкциям, и оказался прав. Канцлер был идеальным исполнителем.