Реформатор
Шрифт:
– Не знаю, госпожа тага, но уверен, что господин генерал расскажет тебе все. Мы отправимся к нему немедленно!
Немного позднее король и Комен обсуждали случившиеся.
– Происшествие с Инкит хорошо окончилось. Это пока что избавляет от необходимости что-либо предпринимать.
– Твое величество, может быть, послать по следу ишибов? – Комену не нравилось завершение истории, – Может быть, возобновить расследование? Мы ведь так ничего и не узнали! Кроме подозрений у нас нет никаких доказательств. А их хотелось бы иметь.
– Что ты, Комен, – махнул
– Все, что есть? – собеседник выглядел озадаченным.
– Вот смотри, – попытался объяснить Михаил, – При абсолютной монархии короля ничто не сдерживает. Ему никто не указ, даже прислушиваться ни к кому не нужно. Если власть крепка. По сути, ограничителем короля является лишь он сам. А именно – лишь его слово. Пока король держит слово, подданные уверены, что все в порядке, что король в своем уме и не станет, к примеру, казнить всех подряд без причин. Это что-то вроде негласного договора между монархом и поддаными. Если слово короля – закон, то люди спокойны насчет завтрашнего дня. Если же король нарушает свое слово, то у них уже нет никакой уверенности в том, что владыка сделает завтра или послезавтра. Негласный договор нарушен. Ситуация перестает быть стабильной. А это ослабляет власть, очень сильно ослабляет. Коварный и лживый монарх заведомо слаб. Поэтому мне нужно держать слово. Даже если я что-то теряю, это все равно окупится потом сторицей.
– Я понимаю, твое величество, – произнес Комен, – Но может быть проведем маленькое, негласное расследование?
– Нет. Вот если информация сама придет к нам в руки, тогда – другое дело. А так – нет.
– Хм… Твое величество долго говорил с Инкит. Она разве не сообщила никакой ценной информации?
– Нет, Комен. Место она опознать не может, глаза были завязаны, из похитителей никого не знает, имена не назывались.
– Если ей завязали глаза, значит, заранее планировали освободить?
– Думаю, что просто рассматривали такую возможность, – ответил король, – Может быть, мы имеем дело с кем-то очень предусмотрительным.
– Твое величество узнал, зачем ее похищали?
Михаил нахмурился.
– Узнал, Комен, но это выглядит как полный бред. Поверь мне просто – бред, совершенная чушь.
– Но все же, твое величество, что она сказала?
– Ей постоянно задавали вопрос о рецепте любовного эликсира, которым она пользуется.
Брови Комена удивленно поползли вверх.
– Вот они, женщины, – подытожил он после паузы, – Отважные действия, предусмотрительность и огромный риск ради достижения ложной цели.
Как ни торопили своих послов короли Томола и Кманта, посол Фегрида получил инструкции первым. Ранее Михаил встречался с ним, но так и не составил никакого впечатления об этом человеке. То ли Гирун Пелан был чересчур гибок и скользок, то ли вообще ничего из себя не представлял, но король Ранига не знал даже приблизительно, что можно ждать от данной личности.
В тронном зале было относительно пусто. Комен и Йонер около трона, два десятка знатных
Надо сказать, что его величество еще не выработал никакой тактики по общению с дворянством. Даже похищение Инкит не принудило его к этому. Он занимался своим 'компьютером', проводил смотр войскам и их вооружению, работал над законами, но местное дворянство все еще было пущено на самотек. Он, конечно, знал, что поступает не совсем правильно, но находился в легком расслаблении со времени коронации, хотя мысленно возвращался к этой проблеме. И вот сейчас почему-то вспомнил о ней, видя перед собой гладкое и лоснящееся лицо посла.
– Твое величество, мне поручено принести тебе заверения от имени императора Муканта в дружбе и поддержки со стороны Фегрида, – посол сладко улыбался.
– Передай его величеству мои искренние заверения в том же самом, – лицо короля оставалось серьезным, – Кстати, ты не знаешь, где находится Миэльс?
– Определенно не могу сказать, но полагаю, что либо в Томоле, либо в Кманте, либо у нас.
– У вас, точно у вас, – дружелюбно заметил Михаил.
Посол открыл рот, чтобы ответить, но ему не дали такой возможности.
– Вместе с многотысячной армией и ишибами. Интересно, кто их всех кормит?
– Возможно, король Миэльс получает поддержку от некоторых лиц в Фегриде, – улыбка Гируна стала столь широкой, что едва помещалась на лице.
– А нельзя ли сделать так, чтобы эта поддержка прекратилась? Во имя дружбы между нашими странами.
– Конечно можно, – оживился посол, – И это является целью моего визита сюда. За небольшую услугу Фегрид готов не только прекратить поддержку Миэльса, но и доставить его в Раниг для справедливого суда над узурпатором.
– Вот значит как, – протянул король, – Если я окажу вам эту услугу, то Миэльс – узурпатор, а если не окажу, то кто же он? Бедный несправедливо пострадавший изнанник?
Улыбка все еще не желала сходить с лица Гируна.
– Я бы не был столь прямолинеен, твое величество, но в этих словах есть смысл. Можно даже сказать, что ситуация на сегодняшний момент описана начерно, но не неверно, увы.
– И что же будет, если я не окажу Фегриду этой услуги? Война?
– Что ты, что ты, твое величество, – замахал руками посол, – Мой император не любит воевать. Мой император вступает в любую войну с болью в сердце и по причине крайней необходимости. Мы просто рассчитываем на дружескую услугу, в обмен на которую тоже окажем Ранигу услугу и, конечно же, предоставим полную поддержку, полную.
Михаил отлично понял посла. Если Фегрид будет недоволен, то перестанет сдерживать Томол и Кмант. Те же, будучи предоставлены сами себе, просто раздавят Раниг.
– И какую же услугу вы от меня хотите? Дай-ка догадаюсь… Амулеты? Уважаемый мной император Мукант хочет знать секрет амулетов Террота?
– Проницательность твоего величества превосходит все границы, – поклонился Гирун.
– То есть предложение звучит так, – уточнил король, – Я вам даю амулеты, а вы мне – Миэльса плюс военную и политическую поддержку?