Реформатор
Шрифт:
– Это она тоже сказала?
– Разумеется. Потом же королю Петену надоело, что он не может ничего ни видеть, ни слышать, поэтому он решил создать могучий амулет, записать все на свитке, а свиток отдать великому Арралу.
– Вон!
– Что?
– Пшел вон! Петен умер пятьсот лет назад! Все, что ты заплатил этому 'жителю', будет вычтено из твоего жалования. Большей ерунды я не слышал! Чтобы до завтрашнего дня мне на глаза не показывался!
Наргел Мист ничего не мог понять. Он был убежден, что старик, который рассказал ему эту историю, действительно жил
Не все мятежные дворяне сумели скрыться. Этому немало способствовал тот факт, что ворота Парма так и не были открыты тем утром из-за происшествия с кражей доспехов.
Аресты прокатились волной по Парму. Список Мирены ускорил дело. В конце концов количество задержанных сделало невозможным качественные допросы всех. Замок Курут был забит заключенными.
Король только что поднялся из подвального 'компьютерного' помещения. Работа там двигалась споро, поэтому он был в хорошем расположении духа. Заговор сорвался, соседние державы не могли решиться напасть из-за боязни усиления друг друга, видимых причин для беспокойства не было. Он даже не предчувствовал проблем, забыв о главном законе, что истинные неприятности появляются неожиданно.
Комен, находящийся в приемном кабинете, тоже олицетворял самодовольство.
– Твое величество, я готов полностью описать картину заговора, – начал он, – Это целиком 'местное' произведение.
Бывает, что одна-единственная фраза может запустить 'лавину' неприятных ощущений. Причем, совсем не обязательно, чтобы говорящий вкладывал в нее какой-то мрачный смысл. Комен, например, считал, что новости хороши. Но для короля это известие прозвучало как гром среди ясного неба. Михаил не ожидал услышать такое.
– Миэльс не причастен совсем? – озабоченность отразилась на его лице, он не на шутку встревожился, – Как это возможно? Тогда это покушение должно быть очень странным.
– Нет, к удивлению, не причастен. Но что странного в покушении? Во главе заговорщиков стояли трое. Далла Кентор, ишиб, который скрылся, тага Ураст, тоже ишиб, был убит при задержании, тага Варрел находится в наших руках. С этим все совершенно понятно.
– Понятно, говоришь… Кентор – это двоюродный брат главы семьи Хростов?
– Совершенно верно.
– На что они рассчитывали в случае моей смерти?
– Тага Варрел показал, что далла Кентор хотел короноваться.
Король задумался. Он прошел несколько раз взад и вперед по комнате. Затем резко остановился.
– Ты уверен в этом?
– Да, твое величество.
– Скажи, а этот Кентор в своем уме?
– Не слышал, чтобы он был сумасшедшим.
Михаил нахмурился, его лицо помрачнело. Поймав удивленный взгляд Комен, он поинтересовался:
– Не слишком ли много королей для бедного Ранига?
– Твое величество не верит показаниям таги? Он их дал в присутствии Ферена.
– Верю,
– Он – троюродный племянник твоего отца, короля Ортера.
– Ну и что, Комен? Это что-то значит? Я уверен, что кроме него есть масса более родовитых претендентов на трон. Разве не так?
– Есть, конечно, твое величество, – главный полицейский никак не мог понять, куда клонит собеседник.
– А еще есть живой Миэльс. Еще живы все главы четырех родов: Хростов, Бинторов, Кареттов, Раунов… Ты понимаешь, что я хочу сказать?
– Откровенно говоря, нет, – признался Комен.
– Я думаю, тут все просто. Кто-то очень хочет наложить руку на Раниг, пользуясь сумятицей.
– Почему твое величество сделал такие выводы?
– Во-первых, Кентору не удержаться на троне без поддержки извне в будущем. В отличие от того же Миэльса. Во-вторых, нужно быть безумцем, чтобы пытаться убить меня, не имея этой поддержки в настоящем. В-третьих, подготовка к покушению была бы невозможной, если бы поддержки не было в прошлом. Ты узнал, откуда взялся имис?
– Тага Варрел сказал, что его наняли за большие деньги.
– Наняли где?
– Неизвестно, этим занимался далла Кентор.
– Как его настоящее имя?
– Никто не знает.
– Видишь, Комен, видишь, это все очень странно. Неизвестно откуда прибывает имис, чье имя тоже никто не знает… Ты поинтересовался у арестованных, что они собирались делать потом?
– Когда, твое величество?
– Если бы их план удался, и я бы умер. Вот в следующие минуты что бы они делали?
– Они планировали бежать, пользуясь сумятицей. А потом далла Кентор…
Михаил нахмурился еще сильнее.
– Зачем же убивать меня, чтобы потом бежать? Может быть, имис и убежал бы, даже наверняка. Также, возможно, ишибы смогли бы скрыться. А остальные? У них ведь не было шансов. Они это понимали?
– Ишибы и имис обещали им помощь. Обещали отвлечь солдат…
– Нет, Комен. Акция самоубийственная.
– Но далла Кентор публично поклялся своей честью в том, что спасет их, если покушение будет удачным.
– Поклялся? Ну и что?
– Твое величество, ты пугаешь меня.
Главный полицейский был, конечно, прогрессивным и нещепетильным человеком, но даже в его голову не умещалась мысль, как можно явно нарушить клятву честью, данную прилюдно. Он считал, что допускается схитрить, как-то ее обойти, но просто пренебречь ей? Нет! Если клятва высказана столь категорично, то сделать уже ничего нельзя. Несмываемый позор лег бы на лжеца. Одно дело обещания и совсем другое – такая клятва.
Король не понимал эти нюансы. Он, в силу своего иномирного происхождения, гораздо свободнее относился к нарушенным торжественным публичным обещаниям, которые давали другие люди. Потому что слишком часто наблюдал патологических клятвопреступников, выдающих себя за президентов и премьер-министров.