Рекс
Шрифт:
— Что-нибудь срочное? — спросил Торнтон, заходя в кабинет.
— Сводки, сэр.
— Значит, тишина… — как-то неопределенно произнес Торнтон, сел за стол, откинулся в кресле и заложил руки за голову.
— Ты знаешь, что у нас в замке поселился «крот»?
— Вы уже говорили об этом, сэр.
— Я говорил, но с тех пор ничего не изменилось, Филдс. Хозяин едва сдерживается, чтобы не вцепиться в меня зубами, а я в ответ лепечу что-то невнятное.
— Хозяина все боятся, сэр.
— Да
Помощник осторожно приблизился и положил папку на край стола. Кроме хозяина, он боялся также и Торнтона. А тот вернулся в кресло и, сдерживая раздражение, начал перелистывать документы, старательно вникая в их содержание.
В основном это были донесения агентов, внедренных в государственные структуры, в офисы будущих жертв поглощения, а также в службы безопасности тех бизнесменов, которые могли стать врагами, союзниками или конкурентами Камерона.
— Пил ночью? — спросил Торнтон, не отвлекаясь от просмотра документов.
— Алкоголем от меня не пахнет…
— От тебя пахнет антиалкогольным гелем. Ты всегда злоупотребляешь им, потому что не читаешь инструкций.
— А… что там в инструкции?
— Две чайные ложки. А ты небось весь пузырек в себя влил?
Торнтон оторвался от чтения бумаг и, глянув на помощника, покачал головой.
— Я учту, сэр.
— А почему у нас так темно? — спросил Торнтон, посматривая на панели освещения. — Почему только половина панелей включена?
— Просто вы сегодня рано, сэр, а в ущелье сумрак и летучие мыши.
— При чем здесь мыши?
— Ни при чем, сэр. Просто вы пришли в кабинет на час раньше.
— Я уже понял, — сказал Торнтон, делая в документах пометки. — Но про летучих мышей, пожалуйста, больше не рассказывай и не произноси слова «ущелье».
— А что тогда произносить, сэр, если мы действительно живем в такой дыре, что…
— Заткнись, Филдс! — потребовал Торнтон. — Отныне просто говори — на улице! Понял?
— Понял.
— Ты дезинформацию по тематическим квадратам раздавал?
— Раздавал.
— И где результаты? Почему противник не атакует ложные конвои, якобы перевозящие хозяина?
— Ну они же не дураки, сэр.
— Что значит не дураки и откуда такой тон, Филдс? Ты, видимо, еще не протрезвел?
— Ничего личного, сэр. Но всех нас учили одному и тому же, а этот «шахматный метод» — начальная школа. Все, кто работал в разведке, знают его досконально. Как только у противника не получилось покушение на мосту, он сразу стал ждать заброса дезинформации с нашей стороны, прекрасно понимая, что мы начинаем вести поиск «крота».
— Значит, кругом полный мрак?
— Нет, сэр, не полный. В том, что противник не реагирует на дезинформацию, есть свои плюсы.
— Какие
— Прикрывая своего «крота», он подтверждает, что тот все же имеется.
— До чего же ты умный, Филдс, даже непонятно, за что тебя из разведки поперли?
— У вас есть мое досье…
— В этом досье половина неправда. Ты ведь все сделал, чтобы о тебе ничего не узнали, правильно?
— Составлять досье не моя работа, сэр, — уклонился от ответа Филдс.
— Ну так что там было? Расскажи, мне интересно.
— Нет, сэр, не могу. Вы смеяться будете.
— Не буду я смеяться. Да и не может быть в разведке ничего смешного, я же сам там работал, пока не выперли.
— Если засмеетесь, с вас литр коньяка и разрешение на его потребление.
— Лады. Но без моего участия.
— Этого не потребуется, сэр. А выгнали меня по инициативе начальника регионального управления — генерала. Я в его летнем доме на приеме сидел — донесения составлял, отчеты готовил…
— А почему в летнем доме?
— Ну, не хотел он в городе сидеть, вот и вытащил меня к себе в дом, я работал, а он фактически находился на отдыхе. Только просматривал иногда папочки, вот как вы сейчас, и давал указания, а я их по радио передавал.
— Но это не совсем по инструкции…
— Ну, где генерал и где инструкции? — усмехнулся Филдс, и Торнтон с ним согласился. — Одним словом, было скучно. Передача только два часа в сутки, еще полчаса на отчет — и свободен. Жратвы море, ягоды-фрукты и высокий тонус в смысле мужской силы.
— Ты, значит, на его молодую жену покусился? — попытался угадать Торнтон.
— Не угадали, сэр. Жена была не намного моложе своего мужа, к тому же мне больше кухарка нравилась. Пышная женщина с румянцем и черными смешливыми глазками. Мы с ней поладили и стали встречаться в хлеву, где у генерала пони стоял, пегий такой, чуть повыше собаки. Пони этого мы отодвигали, чтобы подстилку не портил и… Встречались. И вот однажды, непонятно с какого перепугу, посреди этого представления вдруг загорается свет, кухарка моя выпрыгивает из объятий и прячется, а в сарай врывается генерал с дробовиком в руках и видит не совсем одетого подчиненного в рабочем, так сказать, состоянии, а рядом — пони.
— То есть он подумал, что ты и пони… — догадался Торнтон и, не договорив, сорвался на хохот, который не отпускал его минуты три.
Затем, не без труда, ему все же удалось успокоиться. Он одернул рукава пиджака и сказал:
— Вот что, Филдс, мне нужно кофе. С сахаром.
— Сейчас все будет, сэр, — заверил помощник и направился к двери.
— Кофе пусть сварит Роули, прошлого раза было достаточно.
— Но, сэр, это был всего лишь эксперимент! Просто перца оказалось слишком много и…