Реквием
Шрифт:
Сегодня же она приехала к родителям не для деловых разговоров, а для того, чтобы повидаться с родственниками, приехавшими из небольшого провинциального городка. Они регулярно перезванивались, но не встречались много лет, так много, что Настины племянники, которых она ни разу в жизни не видела, успели вырасти. И хотя Настя предпочитала свободное от службы время проводить дома, а в гости ходить не любила никогда, она с неожиданным для себя удовольствием примчалась к родителям.
– Боже мой, Лариса, когда же ты успела стать совсем взрослой?! – изумилась она, увидев в прихожей родительской квартиры высокую статную
– Говорят, чужие дети растут быстро, – заметила та, обнимая Настю, которая, выходит, приходилась этой взрослой девушке теткой.
Настина мать, Надежда Ростиславовна, несмотря на долгожданный приезд сестры, не отступила от давно установившегося обычая учинить дочери инспекторскую проверку.
– Ты опять ходишь без головного убора, – с упреком сказала она, наблюдая, как Настя раздевается. – Догуляешься до менингита. Как маленькая, честное слово!
– Мама, я всю жизнь хожу без шапки и пока еще ни разу не простудилась.
– Когда-нибудь ты заболеешь, – авторитетно заявила мать. – Господи, в каком страшном свитере ты ходишь на работу! Неужели тебе не стыдно? Все люди ходят в приличных костюмах, надела бы юбочку с блузкой и пиджак и выглядела бы замечательно. Так нет, вечно ходишь в свитерах и старых джинсах.
– Мама, – Настя проявляла в таких случаях чудеса терпения, хотя разговор этот повторялся из раза в раз на протяжении более чем десяти лет, точнее – пятнадцати, то есть ровно столько, сколько Настя служила в милиции после окончания университета, – этот свитер не страшный, а супермодный и стоит бешеных денег. Лешкин подарок на День милиции. Просто ты привыкла носить костюмы и одеваться элегантно, а все, что от этого отличается, тебе кажется страшным. Открой любой каталог и увидишь в зимней коллекции точно такие же свитера. А что касается джинсов, то они не старые, им всего три месяца от роду. Если я буду носить костюмы, мне придется надевать тонкие колготки, и тогда я уж точно замерзну и простужусь. Ты же не хочешь, чтобы я мерзла и простужалась?
– Ты сегодня обедала? – строго спросила мать, переходя на следующую интересующую ее тему.
– Обедала.
– Что ты ела?
– Мама, – взмолилась Настя, – я тебя заклинаю, не забывай, сколько мне лет. Мне уже скоро сорок, а ты меня допрашиваешь каждый раз, будто я в первом классе учусь.
Надежда Ростиславовна рассмеялась и потрепала дочь по щеке.
– Сколько бы лет тебе ни было, я все равно всегда буду на двадцать лет старше. И кроме того, никто и ничто, даже твой преклонный возраст, не сможет отменить тот факт, что я твоя мать. И тебе, Настюша, придется с этим считаться, так же как придется считаться с моим маразмом, ежели он начнется.
– А что, есть основания опасаться? – весело поинтересовалась Настя. – Видны симптомы приближения?
– А ты спроси у папы, он тебе расскажет. Не далее как вчера я весьма удачно выступила, отец полчаса хохотал, остановиться не мог.
Настя вошла в комнату, где за накрытым столом сидели Леонид Петрович и приехавшие гости: мамина сестра Вера Ростиславовна и ее внуки, пятнадцатилетний Юра и восемнадцатилетняя Лариса. Первые минут десять они ахали и охали, разглядывая друг друга, обнимаясь, обсуждая вопрос о том, на кого из родителей похожи дети, и сетуя на то, что так преступно редко видятся.
– Леня, расскажи
Леонид Петрович обладал завидным артистическим даром, посему рассказанная им история повергла в хохот всех присутствующих. А история была действительно забавной. Месяц назад родители купили новый радиотелефон, причем именно ту модель, которая категорически не нравилась Надежде Ростиславовне, но на которой столь же категорически настаивал Настин отчим. Накануне, иными словами вчера, Надежда Ростиславовна, сидя в мягком кресле перед телевизором, решила позвонить приятельнице. Набрав номер несколько раз, она раздраженно заявила мужу, что напрасно пошла у него на поводу и согласилась на эту модель, потому что прошел всего месяц, а телефон уже неисправен. Гудка вообще никакого нет. Леонид Петрович подошел, чтобы посмотреть, в чем дело, и обнаружил, что его драгоценная супруга пытается дозвониться подруге по пульту от телевизора.
– Это профессорская рассеянность, – прокомментировала Настя, вдоволь насмеявшись, – у меня Лешка тоже этим отличается. Как начало месяца, так он непременно вторник со вторым числом спутает или пятницу с пятым.
Через полчаса, отдав должное материнской искусной стряпне, Настя взяла сигареты и вышла на кухню.
– Можно я с вами? – робко спросила Лариса.
– Конечно, – удивилась Настя. – И не нужно спрашивать. Кстати, почему на «вы»? Я кажусь тебе древней старухой?
– Извини. – Улыбка у Ларисы была изумительная. – Просто мы впервые встретились, и я боялась, что ты обидишься, если я буду «тыкать».
Они уселись за кухонный стол лицом друг к другу.
– Ты не куришь? – поинтересовалась Настя.
– Нет, – Лариса снова улыбнулась. – У нас на курсе почти все девочки курят, а я пока держусь.
– Принципиально?
– Не знаю. Просто не курю. Не хочется.
– А глаза почему грустные? Устала с дороги?
Лариса помолчала, задумчиво вычерчивая чайной ложечкой узоры на поверхности стола.
– Вы совсем другие, – наконец сказала она.
– Кто это мы?
– Вы, москвичи. У вас жизнь другая. И сами вы другие.
– И какая же у нас жизнь?
– Яркая, громкая, интересная. И страшная. Я бы не смогла здесь жить. Знаешь, я никогда не была в Москве, только по телевизору ее видела, ну в книжках еще читала, рассказы слышала. И мне всегда казалось, что жить в Москве – это самое большое счастье. Кому удалось – тому повезло, а все остальные должны к этому стремиться. Магазины, рестораны, широкие улицы, машины заграничные – как в кино про Европу.
– Верно, – согласилась Настя. – Тогда почему тебе страшно?
– Вы чужие. Вы все чужие друг другу. И неправильные.
– В чем?
– Во всем. Суетливые, суматошные, деловые, озабоченные. А главного рядом с собой не видите.
Насте стало интересно. Надо же, она и не подозревала, какая у нее племянница.
– И что же главное? Что мы должны увидеть?
– Себя, наверное, – Лариса снова улыбнулась, – и других людей рядом с собой. Ты знаешь, например, что у дяди Лени и тети Нади сосед – наркоман?
– Нет, – удивленно протянула Настя. – В первый раз слышу, они мне ничего не говорили.