Реликт (том 1)
Шрифт:
— Обойму приняли? — спросил Ратибор.
— Она уже в походе, «пакмак» семнадцать, — ответил пилот.Ожидают вас за бортом.
— Задача ясна? — Ратибор повернулся к Демину, не промолвившему ни слова со времени знакомства.
— Вполне, — лаконично ответил пограничник. — Жду связи.
— Ждите. — Ратибор протянул руку. — Попробуем поработать в связке и не наделать ошибок. Почему я не встречал вас раньше?
— Наверное, потому, что я недавно вернулся из глубокой разведки.
— Большое Магелланово? Андромеда?
— Треугольник{24}.
— Неплохая
— Не полезу. — По губам Демина скользнула тонкая усмешка.Я чту «три эс» вашего шефа.
Ратибор прищурился, с новым интересом взглянув на собеседника; знаменитые законы развития Железовского, известные под названием «три эс», означали: самоанализ, самоконтроль, самосовершенствование,
— Тогда сработаемся.
Демин кивнул.
— Возражений нет. Для краткости по связи можешь называть меня просто — ДД.
Ладонь у него была широкая и твердая. Ратибор невольно вспомнил ладонь Анастасии и вздохнул: встреча с девушкой снова оттягивалась на неопределенное время.
Разошлись в разные стороны: пограничник — в зал координации, Ратибор в сопровождении пилота — в транспортный отсек, где его ждал патрульный когг. Еще через четверть часа он входил в «гнездо» управления драккаром «пакмака», рассчитанное на трех человек. Шадрин, вечно взъерошенный, суетливый, что было заметно даже несмотря на одетый скафандр, ждал Берестова, готовясь уступить место. Они хлопнули друг друга по плечу, и заместитель вылез из центрального кокона, пересел в пустующий соседний.
— Подробности гибели Халида известны?
— Какие там подробности? — наткнулся на «искру», и все. Слишком близко подошел к БВ.
— Не мог пустить вперед беспилотную машину? Пограничники с опытом кобры не должны допускать такях проколов. Жаль парня.
— Жаль, — согласился Шадрин.
Ратибор упал спиной в мягкие захваты кокона, проверил похсоединение всех коммуникаций своего скафандра к оборудованию кресла и только тогда включил обзор и одновременное считывание информации: сигналы всех датчиков и видеокамер драккара подавались непосредственно в мозг пилоту, и поэтому «гнездо» рубки имело изнутри вид ребристой полости с двумя небольшими выступами перед креслами-коконами пилотов; при необходимости выступы трансформировались в пульты ручного управления, однако на памяти Ратибора такого не случалось ни разу, надежность «пакмаков» была стопроцентной.
— Научники Гордея ведут себя хорошо? — спросил он.
— Нормально, — ответил Шадрин. — Извини, командир, сожалею, что не смог уговорить Железовского дать тебе отдохнуть, мы бы потерпели.
— Ничего, все нормально. Где чужане?
— Первый дрейфует параллельно каналу БВ в ста мегаметрах, практически в зоне непрогнозируемого риска, вероятно, он поврежден, а второй крутится рядом, то и дело натыкаясь на маяки.
— "Семнадцатый", как слышите?
— Слышу хорошо, старший обоймы Ерохин. Оперинформацию принял, жду целеуказаний;
— Ваша
— Так точно, командир. «Семнадцатый», ложись в кильватер по пеленгу.
— ДД, я Берестов, как слышишь?
— Четко, — ответил спокойно Демин. — Приступили?
— Приступили. — Ратибор дал в эфир сигнал «всем связь» и получил в ответ длинную очередь зеленых огней и цифр: ведомые модули «пакмака» докладывали о готовности к работе с новым координатором, заменившим Шадрина.
— Вперед, — бросил Ратибор инку драккара, — выходи на поврежденного чужанина.
— Что ты задумал, Берестов? — спросил Демин.
— Пока ничего, посмотрю. Надо попробовать вытащить его из зоны, он явно нуждается в помощи.
— Если бы они нуждались в помощи, — хмыкнул Шадрин, — то второй давно вытащил бы своего коллегу, а он что-то не торопится.
— Разберемся.
Ратибор снова вспомнил умоляющий взгляд Анастасии и ее просьбу «не лезть на рожон».
Чужане
Железовский вошел бесшумно и невольно услышал последние фразы диалога.
— Вы потеряли уже двоих! — резко сказала Боянова, стоя к Эрбергу вполоборота. — А корректного объяснения случившемуся нет до сих пор. В чем дело?
— Это погранзона! — угрюмо проговорил командир пограничной службы, одетый в официальный костюм пограничника: темно-зеленый полукомби, серый галстук, серые туфли. — Зона непрогнозируемого риска.
— Но теряем-то мы не просто людей, теряем профессионалов, пограничников. В чем дело? Плохая подготовка кадров?
Эрберг пожевал губами, но промолчал.
Железовский кашлянул. Собеседники повернулись к нему, потом командор наклонил голову, сказал: «Я доложу вам о принятых мерах», — и вышел. Боянова и комиссар-два отдела безопасности остались одни.
— М-да, — сказала председатель СЭКОНа, разглядывая нового посетителя. — Сегодня неудачный день, одни неприятности. Итак, другарь Аристарх, что это может быть? — Боянова дежурным жестом, не думая, поправила пышные волосы, мельком взглянув на свое отражение в зеркале противоположной стены, и перевела взгляд на виом, показывающий объемное изображение необычной конструкции, похожей на тонкий и длинный побег бамбука в «шубе» острых шипов, игл и ворсинок. — Садись, поговорим сидя, у меня есть несколько минут.
Железовский опустился в предложенное кресло и застыл каменной скульптурой уставшего олимпийца. Будучи по натуре домоседом, он решал все вопросы, практически не выходя за пределы Управления, используя возможности видео и пси-связи до предела, но к председателю комиссии социального контроля он являлся — и к этому имелись свои причины — не визуально, а материально.
— Канал Большого Выстрела — следствие, — пробасил он, поняв вопрос. — Причин же не видит пока никто, ни эфаналитики-безопасники, ни научники.