Реликт
Шрифт:
Легко выбиваю оружие из рук, перехватываю руку, пытающуюся достать пистолет. Тут в комнате бухнула граната. Противник пытается вырваться, но я отнимаю пистолет и выбрасываю, затем сдираю с него прибор ночного видения… и сразу же узнаю его, а вернее, ее, в лицо.
Это та самая девушка, которую я видел у школьной двери. Я заметил, что у противника рост не особо выдающийся, но плотная одежда, мешковатые военного покроя штаны и разгрузка с боеприпасами помешали мне по силуэту понять, что это женщина, а не мужчина.
Я легко
— У тебя десять секунд, чтобы объяснить, кто ты такая и какого хрена тебе от меня нужно!
Она смотрит мне в глаза, с трудом скрывая страх и не скрывая ненависти.
— Пришла пора держать ответ за свои грехи, исчадие!
— Ты идиотка?
— Нет, это ты идиот, если думал, что можешь убить моих отца и прадеда и выйти сухим из воды! Тебе не уйти на этот раз!
— Погоди… А твоих отца и деда звали, случайно, не Тони и Луиджи!
— Они самые!
— И эти два куска дерьма убеждали меня, что все будет в тайне, а оказывается, об этой «тайне» знает даже такая соплячка, как ты! Только должен сказать тебе одну вещь! — И я заговорил голосом дона Луиджи: — Насчет того, кто урод… Я руководил семьей сорок лет и за это время по моему приказу было убито всего пять человек… ну, до этого дня. Я предпочитаю решать проблемы до их появления, путем переговоров и сделок, и иду на крайние меры только в самом крайнем случае, когда иначе проблему не решить. Тони… он в организации четыре года и за это время убил шестерых, причем лично. Жестокий, грубо работающий дилетант, хоть и не без сильных сторон… Убрав его, я сделал одолжение обществу в целом и семье в особенности.
— И я должна тебе поверить, чудовище, если ты даже голос можешь подделать?!
Я вернулся к своему собственному голосу:
— Я могу подделать голос — но не смысл сказанного. Если бы твой прадед не сказал этих слов, то я не смог бы узнать, сколько лет твой прадед руководил семьей, сколько он убил, сколько в организации твой отец и сколько на его счету убийств. Твоего отца убил твой прадед, он взял его на операцию, как расходный материал. И он сам выбрал себе смерть, я укусил его после его многочисленных просьб. Все тебе понятно, сучка бешеная?
— Прибереги свои ответы для тех, кто будет тебя допрашивать — если будет. А я тебя не спрашивала!
— Одна из трех вещей, которые я ненавижу больше всего — это когда меня обвиняют в том, чего я не делал. Я хочу, чтобы ты поняла, что вломилась в дом и пыталась убить того, кто ни в чем перед тобой или твоими покойными родными не виноват.
В этот момент через выбитые окна донесся звук полицейских сирен.
— Ну предположим, я это поняла — и что дальше?!
— А дальше — вторая и третья вещи, которые я ненавижу больше всего — это когда меня пытаются убить и сгоняют с обжитого места.
С этими словами я молниеносным движением всадил
— А еще ты слишком много знаешь, увы.
Что ж, пора бежать. Я еще как-то смог бы объяснить все, но теперь мертвая дочь и внучка убитых мафиози однозначно свяжет меня с трупом дона Луиджи, а его смерть от паралича, вызванного токсином моего симбионта — зацепка, которая заставит экспертов детально меня исследовать. В свете этого тайник в подвале с кучей нелегального оружия — уже так, фигня.
Впрочем, я всегда забочусь о том, чтобы иметь возможность сбежать налегке.
Я выбегаю через черный ход во двор, оттуда до озера — двадцать метров.
И тут слева и справа в ночной темноте появляются такие же темные фигуры, чуть подсвеченные разгорающимся пожаром.
— Стоять! Замри!! — кажется, этот крик несется к мне со всех сторон.
Я начинаю кричать «Спасите! Помогите!», просто чтобы сбить нападающих с толку, но нутром чую, что это не поможет: это не полиция, потому что полиция только на подходе. И на мафию тоже не похожи: они бы просто начали стрелять.
И да, они начинают стрелять, но не из огнестрельного оружия. Я слышу характерные щелчки арбалетов и перекатываюсь, когда арбалетные болты пролетают надо мною.
Что, блджад? Арбалеты? В последний раз в меня стреляли из арбалета лет так семьсот назад, а вот в двадцать первом веке это уже немного странно. В самом деле, ну не охотники же это на вампиров? Не было никогда в истории никаких охотников на вампиров, откуда им взяться здесь и сейчас?!
Я успеваю выполнить противоснайперский зигзаг, добегаю до причала и бросаюсь в воду.
Все, ушел, если только у них нет наготове водолазов.
Дом на берегу озера — ключевая деталь в плане побега. Озеро глубокое, я плыву вдоль самого дна, надо мною шесть метров воды: это спасает даже от гранат, потому что запал горит три с половиной секунды, а дальний бросок с берега — это около трех секунд полета. За секунду или меньше граната не успеет утонуть больше, чем на метр-полтора. Таким образом, четыре метра воды надежно защищают меня от осколков, а мощность взрывчатки, которой тридцать-сорок граммов, обеспечит только болезненный гидроудар по ушам, но лопнувшие перепонки — фигня, и не такое залечивал.
Так, вот веревка — я нахожу ее на ощупь, она там, где и должна быть. Она приведет меня к контейнеру, в котором лежат очки, фонарик, кислородный баллончик и мое сокровище — смеситель от итальянского диверсантского акваланга. Благодаря ему я не буду создавать при дыхании пузыри воздуха и преследователи не поймут, что я спокойно себе уплыл. Выберусь на берег я только в километре отсюда, на другом берегу, поросшем камышом, и скроюсь. Там меня давно ждет тайник с одеждой, документами и деньгами.