Реликт
Шрифт:
— Значит, пролезли-таки с чёрного хода.
— Когда появится Пендергаст, лейтенант? — осведомился Коффи, пряча конверт в карман.
— Откуда мне знать, — сказал д’Агоста. — Не я рылся в бумагах на его столе.
Не успел Коффи раскрыть рта, как от двери послышался голос Пендергаста:
— О, агент Коффи! Очень рад вас видеть. Тот снова полез за конвертом.
— Нет необходимости, — сказал Пендергаст. — Я знаю, почему вы здесь. — Сел за стол. — Лейтенант, пожалуйста, устраивайтесь поудобнее.
В кабинете
— Судя по всему, в музее скрывается психопат, мистер Коффи, — продолжал Пендергаст. — Поэтому лейтенант д’Агоста и я пришли к выводу, что торжественного открытия выставки завтра вечером допускать нельзя. Убийца действует в тёмное время суток. Нападений не совершал уже давно. Мы не можем принимать на себя ответственность за новые убийства по той причине, что музей не закрывается, так сказать, из финансовых соображений.
— Вы уже ни за что не отвечаете, — заявил Коффи. — Я распорядился, чтобы открытие состоялось в намеченное время. Придадим своих агентов в подкрепление полиции. Охрана получится надёжнее, чем в дерьмовом Пентагоне. И вот что ещё я скажу тебе, Пендергаст: как только компашка разойдётся, большие шишки разъедутся по домам, мы накроем этого ублюдка. Тебя считают человеком действия, но знаешь, не могу понять почему. Четыре дня пустил псу под хвост! Хватит зря терять время. Пендергаст улыбнулся.
— Да, я ожидал этого. Раз вы приняли такое решение, значит, так и будет. Однако предупреждаю, что отправлю рапорт директору ФБР, где изложу свою позицию.
— Делай что хочешь, — ответил Коффи, — но только во внеслужебное время. Кстати, мои люди оборудуют дальше по коридору для меня кабинет. Когда музей закроется, жду от тебя подробного отчёта.
— Рапорт о проделанной работе уже готов, — мягко сказал Пендергаст. — Нужно вам ещё что-нибудь, мистер Коффи?
— Да, — ответил тот. — Жду от тебя полного сотрудничества.
И вышел, оставив дверь открытой. Д’Агоста посмотрел ему вслед.
— Похоже, вы его дико разозлили. — Повернулся к Пендергасту. — Вы не уступите этому придурку, так ведь?
Пендергаст улыбнулся.
— Винсент, боюсь, это неизбежно. Я даже удивлён, что этого не случилось раньше. Ведь я уже не в первый раз встал Райту поперёк горла. С какой стати мне противиться? По крайней мере никто не сможет обвинить нас в недостатке стремления к сотрудничеству.
— Я думал, у вас есть связи, — сказал д’Агоста, стараясь не выдать голосом разочарования.
Пендергаст развёл руками.
— И довольно обширные. Но ведь я не на своей территории. Поскольку эти убийства схожи с теми, что я расследовал несколько лет назад в Новом Орлеане, у меня была веская причина находиться здесь — покуда не возникло разногласий с руководством музея, за которыми последовало обращение к местным
— Ну а дело как же? — спросил д’Агоста. — Коффи воспользуется результатами вашей работы и все заслуги припишет себе.
— Вряд ли будет что приписывать, — заметил Пендергаст. — Предстоящее открытие выставки беспокоит меня. Очень. Коффи я знаю давно, можно не сомневаться, что он наделает глупостей. Но обратите внимание, Винсент, что Коффи меня не прогнал. Этого он сделать не вправе.
— Не верю, что вы рады избавлению от ответственности. — Д’Агоста гнул своё. — У меня, возможно, главное в жизни — забота о собственной шкуре, однако вас я считал другим.
— Винсент, вы меня удивляете, — заговорил Пендергаст. — Я вовсе не уклоняюсь от ответственности. Однако такое положение вещей даёт мне определённую степень свободы. Да, последнее слово остаётся за Коффи, но его способность руководить моими действиями ограничена. Поначалу я мог появиться здесь, только приняв на себя руководство расследованием. И был вынужден действовать с оглядкой. Теперь есть возможность следовать своей интуиции. — Он откинулся на спинку стула и устремил на д’Агосту взгляд светлых глаз. — Я по-прежнему буду рад вашей помощи. Возможно, потребуются полицейские, чтобы быстро выполнить несколько заданий.
Лицо д’Агосты несколько секунд было задумчивым.
— Об этом Коффи я мог сказать вам кое-что с самого начала.
— Что же?
— Дерьмо он от жёлтого котёнка.
— Ах, Винсент, — сказал Пендергаст, — у вас такой колоритный язык.
35
Пятница
В её кабинете, угрюмо отметил про себя Смитбек, ничего не изменилось: всё вплоть до последней мелочи находилось на прежних местах. Журналист плюхнулся в кресло с ощущением того, что это уже было.
Рикмен вернулась из приёмной с тонкой папкой. На лице её застыла несколько натянутая улыбка.
— Сегодня вечером открытие! — напомнила она. — Придёте?
— Да, конечно, — ответил Смитбек. Рикмен подала ему папку.
— Прочтите это, Билл, — чуть напряжённо сказала она.
НЬЮ-ЙОРКСКИЙ МУЗЕЙ ЕСТЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ
ВНУТРЕННИЙ МЕМОРАНДУМ
Уильяму Смитбеку-младшему от Лавинии Рикмен. Относительно неозаглавленной работы о выставке «Суеверия»
Вступает в силу немедленно, и впредь до дальнейшего уведомления ваша работа в музее будет определяться следующими условиями: