Рэмбо
Шрифт:
Черт знает что за гамбургер. Он просил побольше луку, а получил одну чахлую стрелку. Кружок помидора был тонкий и желтый. Булочка оказалась жирной, рубленый бифштекс в ней - жестким.
Запив эту еду кока-колой, он сложил вощеную бумагу от гамбургеров в бумажный пакет и поджег его. Потом растоптал пепел сапогом и рассеял в разные стороны, удостоверившись, что искр нет. Черт возьми, уже шесть месяцев, как он вернулся с войны, а все еще по-прежнему тщательно уничтожает следы своего пребывания - чтобы никто не мог
Он тряхнул головой. Не нужно думать о войне. И тут же вспомнил другие привычки оставшиеся у него с войны: привычка к бессоннице, пробуждение при малейшем шорохе, потребность спать на открытом месте - это все после долгого пребывания в плену...
– Да, лучше думай о чем-нибудь другом, - сказал он вслух и понял, что разговаривает сам с собой.
– Ну и как? В какую сторону пойдешь?
– Он посмотрел в направлении города, в противоположную сторону, куда вела такая же дорога, и принял решение. Подхватив спальный мешок, повесил его на плечо и зашагал в город.
На дороге валялись повсюду животные, задавленные машинами. Сначала кошка, полосатая как тигр, - похоже, красивая была кошка - потом кокер-спаниель, кролик, белка... Это тоже осталось у него с войны - теперь он больше замечал мертвых, испытывая при этом не ужас, а любопытство - как они расстались с жизнью.
Он шел мимо этих трупиков по правой стороне дороги, безмолвно голосуя в .
Надежде, что его подвезут. Одежда Рэмбо была желтоватой от пыли, длинные волосы на голове и борода свалялись, и все, кто проезжал мимо, окидывали его взглядом. Но никто не остановился. Ну, думал он, что ж ты не приведешь себя в порядок?
Постригись и побрейся. Почисти одежду. Тогда тебя охотно будут сажать в машину. Все это так, возражал он себе, но бритва - одна из тех вещей, которые ограничивают свободу, а стрижка стоит денег, которые лучше потратить на питание. И вообще невозможно спать в лесу и выглядеть принцем. Но тогда зачем бродить вот так, зачем спать в лесу? На этой мысли круг замкнулся, возвращая его к войне. Думай о чем-нибудь другом, велел он себе. Почему бы не повернуться и не уйти прочь? Зачем возвращаться в этот город? Что в нем особенного? А вот зачем, я сам имею право решать, оставаться мне здесь или нет. Я никому не позволю решать за меня.
Этот полицейский оказался дружелюбней большинства из них. Разумнее. Может, не стоит задирать его? Сделать как он говорит и...
Нет, если кто-то улыбается, давая тебе мешок дерьма, это еще не значит, что ты должен этот мешок принять. Плевал я на его дружелюбность. Главное - это поступки.
Но ты выглядишь не очень-то мило, и от тебя можно ждать неприятностей. Он в чем-то прав.
И я тоже в чем-то прав. Со мной произошло одно и то же в пятнадцати городах. Этот последний. Больше не позволю себя толкать.
Но почему бы не объяснить ему все, не привести
Я не обязан объясняться ни перед ним, ни перед кем-то. После того, через что я прошел, я имею право никому ничего не объяснять.
Тогда по крайней мере расскажи ему про свою медаль, про то чего она тебе стоила.
И снова его мысли вернулись к войне.
Глава 4
Тисл его ждал. Развернувшись и проехав мимо него, он увидел парня в зеркало. Тот стоял на месте, глядел вслед удаляющейся машине и, вроде бы, никуда не собирался уходить.
Боже мой, а ведь ты собираешься вернуться, вдруг понял Тисл и от неожиданности расхохотался. Ты искренне хочешь вернуться. И выражение у тебя на лице такое...
Вот Тисл и ждал. Улица, на которой стояла его полицейская машина, пересекала главную наподобие буквы "Т".
Где же парень?
Возможно, он не появится. Возможно, он ушел.
Нет, я видел, какое у него было лицо. Он придет.
– Тисл вызывает участок, - проговорил он в микрофон радиопередатчика. Есть какие-нибудь новости?
Как всегда, Шинглтон, дневной радист, отозвался сразу же, - его голос потрескивал в атмосферных разрядах.
– Нет, шеф. Ничего интересного.
– Ладно.
Я задержусь.
Этот парень раздражал Тисла - его еще и приходится ждать. Он зажег сигарету, огляделся по сторонам. Потом включил двигатель и выехал на главную улицу - посмотреть, где же парень, черт бы его побрал.
Пария нигде не было видно.
Конечно. Он взял и ушел, а такое лицо сделал специально, чтобы я подумал он вернется.
Тисл ехал по главной улице, уже уверенный в том, что парень где-то далеко отсюда, и когда тремя кварталами дальше, вдруг увидел его на левом тротуаре, прислонившегося к проволочной изгороди у ручья, то от удивления так резко нажал на педаль тормоза, что следовавшая за ним машина врезалась ему в задний бампер.
Человек, налетевший на него, от неожиданности прикрыл рот рукой. Тисл открыл свою дверцу и несколько секунд смотрел молча на провинившегося водителя, а потом направился к парню у изгороди.
– Каким образом ты попал в город?
– Волшебным образом.
– Садись в машину.
– Не думаю, что мне туда хочется.
– Тогда подумай еще раз.
Позади машины, которая смяла ему бампер, уже выстроилась очередь из других машин. Водитель стоял сейчас посреди дороги, рассматривал разбитую заднюю фару и качал головой. Открытая дверца Тисла перегораживала встречную дорожку, замедляя движение. Гудки звучали все раздраженнее, начала собираться толпа.
– Послушай, - сказал Тисл, - я пойду разберусь с этим делом, а когда закончу, чтоб ты сидел в машине.