Реми
Шрифт:
— Кроме тебя. Никто не страдает, кроме тебя, — нахмурив лоб от беспокойства, она берет мою руку в ладони, и я не могу поверить, как что-то, настолько меньше тебя самого, может дать тебе такое чувство спокойствия.
— Реми, им обязательно усыплять тебя, как тогда? — она сплетает пальцы с моими, я смотрю вниз, уставившись на них. На ее хмурый лоб. Эти золотые, золотые глаза, беспокоящиеся обо мне, что так непривычно, почти забавно. Но нет. Хочу, чтобы она знала, что у меня все под контролем. Она держит мою руку, и я сжимаю
— Да, — говорю я решительно. Мне все равно, что должен сделать Пит, но я должен быть под контролем, сейчас больше, чем когда-либо. — Особенно, если я хочу ... этого ... — рукой я показываю на нее, затем на себя. — Я хочу этого. Очень сильно, — я касаюсь ее носом. — Я постараюсь все не похерить, хорошо?
— Хорошо.
Я целую ее в тыльную сторону ладони.
— Хорошо.
БРУК СКУЧАЛА по своей подруге, так что я решил привезти ее из Сиэтла. С некоторой неохотой я согласился, что она может поехать с Питом забрать Мелани из аэропорта.
— Реми, ты такой хороший, — говорит Брук, оставляя влажные поцелуи на моей челюсти, заставляя меня смеяться. Вчера я поймал их с подругой смеющимися, и всю ночь Брук занималась со мной любовью. Я никогда в жизни не был так привязан к кому-либо.
Когда я протягиваю ей один из шприцов с успокоительным, которые используют Пит и Райли (потому что хочу, чтобы она знала, как успокоить меня, если ей понадобится), она даже смотреть на него не желает.
— Нет, Реми, не проси меня об этом.
— Это лишь, чтобы убедиться, что я не наврежу тебе.
— Ты никогда не навредишь мне.
Я возбуждаюсь при одной мысли о том, на что она идет, чтобы защитить меня. Я чертовски уверен, что она знает — я ее пара. Живи мы в другое время, если бы я не смог охотиться, она бы точно смогла охотиться, обеспечивая нас обоих.
Тренер кричит из угла: «Слишком медленно, Разрывной, чертовски медленно. Бей же!»
Я смотрю на тяжелую грушу и бью. Бац. Бац. Сосредотачиваюсь на ударах. Они идут от туловища и, если направлять их правильно, эти удары будут чертовски сильными. Над туловищем я работаю больше всего. Каждое упражнение прорабатывает его, даже прыжки на скакалке.
Весь день я провожу в зале и, когда начинаю работать со спарринг партнером, вижу Брук и Мелани в дверях. Моя грудь наполняется счастьем и собственническим чувством. Она показывает, что они уходят, я стаскиваю защитный шлем и улыбаюсь.
Я испытываю удовольствие, делая ее счастливой. Я поворачиваюсь к партнеру и сосредотачиваюсь. Моя жизнь никогда не ощущалась такой правильной. Я никогда не чувствовал такую поддержку и понимание.
Той ночью Пит зовет меня, чтобы обсудить мои финансы. У Брук ужин с Мелани. Я бросаю взгляд на свой телефон, но от нее сообщений нет.
Мы в баре отеля.
Подходит женщина.
— У тебя поразительные глаза.
Я игнорирую
— В котором часу она говорила, что вернется? ... Ты уверен, что Райли заберет ее? ... Какого черта они так долго?
— Райли написал, что они уже едут обратно, — говорит Пит после дюжины вопросов, отправляя меня в мою комнату.
Я сам себя изматываю. Не могу успокоится. Внутри все напряжено, а я с опаской отношусь к такому чувству. Я хватаю наушники и сажусь, постукивая ногой. Слушаю «The Red» от Chevelle.
Когда она наконец-то входит, моя грудь сжимается. Ее щеки бледны, но глаза горят от переполняющих эмоций, когда она видит меня. Не знаю, почему внутри все сжимается.
Брук запрыгивает ко мне на колени, стаскивает мои наушники и надевает на себя. Она хмурится, слушая песню. Да, она ненавидит рок, а мне надо стереть поцелуем беспокойство с ее лица. Я целую ее в нос, кладу руку на подбородок и глажу пальцем ее губы. Она вскакивает, роняя наушники, и бежит в спальню.
Внутри у меня опять все сжимается, и я сижу там, выключая музыку, беспокоясь. Я чувствую тьму, растущую внутри. Я стараюсь успокоиться. Она здесь. Она вернулась. С ней все в порядке.
Я смотрю, как она возвращается. Что-то в ее взгляде, чего я не могу прочесть, заставляет монстра внутри меня увеличиваться в десятки раз.
— Реми, ты не подержишь меня немного?
Я изучаю ее, запутавшись в своих чувствах. Затем я понимаю, что она выглядит взволнованной и беспокойной.
— Иди сюда, — я отодвигаю стул и протягиваю руку, она трется об меня, когда я обнимаю ее. Я тихонько смеюсь и, мгновенно успокаиваюсь, как бывает лишь, когда я касаюсь ее.
— Ты скучала по мне? — я обхватываю ее гладкие щечки и прижимаю ее голову к себе.
— Да, — вздыхает она.
Я прижимаю Брук к себе и улыбаюсь. Но мы перестаем улыбаться, когда жар проходит сквозь меня.
Мои пальцы очерчивают ее грудь, мой рот на ее челюсти, и вот я уже позади ее уха, вдыхаю ее запах, мягко рыча, когда ее аромат наполняет меня. Заводя меня и расслабляя.
— Реми...
Я слышу желание в том, как она произносит мое имя, пока она задирает мою футболку вверх по моим плечам.
Я стаскиваю футболку и отбрасываю в сторону, раздеваю ее, обнажая ее прекрасную кожу, затем прижимаю ее обратно к себе, моя все еще прикрытая эрекция упирается между ее ног. Она гладит мою грудь и целует все, куда может дотянуться.
— Я так сильно по тебе скучала, — говорит она, пробегая губами по моей челюсти, хватая мои волосы, пока прижимается ближе ко мне.
Я обнимаю Брук и глажу ее спину, затем прикасаюсь к ее лицу.
— Я тоже скучал по тебе, — целую ее сладкие губы, ее нос, ее лоб.
Она дрожит, прижимаясь так близко. Я хочу открыться ей и сблизиться с ней во всех возможный смыслах.
— Я скучала по твоему голосу. Твоим рукам. Твоему рту. Я хотела... быть с тобой... наблюдать за тобой... касаться тебя... чувствовать твой аромат... — она целует меня с нарастающим отчаянием.