Ренегат
Шрифт:
– Ты глянь, – протянул он пулеметчику поблескивающие на ладони четыре золотых.
– Хм, богато снарядили.
– Вы о чем опять? – встрял в разговор Стас. – Никто меня не снаряжал. Я не шпион. Я…
– Уймись, – поднял руку пулеметчик и снова вернул ее на цевье РПК. – Кто ты, что ты – все узнаем в свой черед, коли воля Его на то будет. Брат Николай, – окликнул он владельца АЕКа, отвязывающего веревку от ног трупа, – а не много ли им целиком-то? Стухнет ведь. Ты возьми на день, а остальное в ледник кинь.
Брат Николай
– Хватит? – поднял Николай откромсанную ногу.
– Вполне, – ответил пулеметчик.
Глава 2
– Пошел. – Ствол РПК уперся под лопатку и направил Стаса вслед за открывшим дверь барака «братом» Николаем.
За свои двадцать восемь лет, что худо-бедно удалось продержаться среди живых, Стас понюхал разного, но такого… Едва он приблизился к дверному проему, как в лицо шибанула волна смрада, сравнимого разве что с духом разлагающегося трупа, обильно сдобренного экскрементами.
– Двигай, – раздалось за спиной, и Стас шагнул вперед.
Картина внутри барака соответствовала запаху – земляной пол, устланный сгнившей в зловонных лужах соломой, минимум света через грязные желтые стекла крошечных оконец, и клетки вдоль стены. Клетки металлические, большие, человек на тридцать каждая, если, конечно, они предназначались для людей. И таких Стас насчитал шесть, разделенных перегородками, вроде тюремных камер, плюс еще одна, небольшая, в дальнем конце барака. На полу за толстыми прутьями были разложены кучки соломы, по двадцать пять-тридцать на камеру, стояли в дальних углах ржавые ведра, а по центру каждых «апартаментов» располагалось большое деревянное корыто с остатками того, что здешним обитателям, видимо, предлагалось употреблять в пищу. Вот только самих постояльцев не наблюдалось. Хотя нет. Стас прошел мимо предпоследней клетки и заметил движение на полу, но как следует рассмотреть не успел.
Шедший впереди Николай снял с пояса ключ и открыл дверь маленькой камеры.
– Располагайся. – Пулеметчик надавил стволом посильнее и пропихнул Стаса в его новое место обитания. Клетка закрылась, лязгнул замок, и «служители Господни» с чувством выполненного долга направились к выходу.
– Эй! – крикнул Стас им вслед. – Дайте с главным поговорить! У меня дело есть к нему! Слышите?
Но никто не ответил. Свет желтой трапецией упал из дверного проема на грязный пол и снова потух.
– Суки! – Стас пнул валяющееся рядом ведро. Оно раскатисто громыхнуло о прутья и, откатившись,
– Тише, – донесся откуда-то испуганный женский голос. – Тише. Не нужно шуметь. А то накажут.
Стас пригляделся и рассмотрел шевелящийся во второй от него клетке бесформенный объект. Собственного цвета он не имел, а потому вначале показалось, будто в движение пришел кусок загаженного земляного пола. Бурые, черные, коричневые пятна, перемежаясь, выстроились в нечто напоминающее стоящего на коленях человека.
– Шумных бьют палками, – продолжил объект. – Насмерть забить могут. Не нужно шуметь.
Стас прикрыл ладонью глаза от падающего из оконца и мешающего всматриваться в полумрак света. Очертания говорящего женским голосом объекта стали немного четче. Теперь уже можно было различить едва поблескивающие глаза на заросшем грязью и обрамленном спутанными волосами лице.
– Кто ты? – задал он первый пришедший в голову вопрос.
– Маша, – ответил объект и, увеличившись в высоту, сделал несколько шагов навстречу. Подойдя к перегородке, Маша остановилась и села. – Ты откуда?
Стас хотел ответить «из-за Оки», но, подумав, решил, что не стоит откровенничать. Не известно, какие чувства питает эта Маша к заречным обитателям. Лучше будет сначала расспросить самому.
– Издалека, – выбрал он нейтральный ответ.
– Ты торговец?
– Да, торговец.
– Чем торгуешь?
«Ну какая тебе на хрен разница чем? Свинцом!»
– Тканями.
– Тка-анями… – мечтательно повторила Маша. – Я люблю ткани. У меня раньше много платьев было. Красивых. Одно, самое красивое, голубенькое, с белыми ромашками, маленькими-маленькими. Папа мне любые ткани покупал, какие только захочу, а потом платья из них шили… – Она вдруг замолчала и всхлипнула.
– Эй, – позвал Стас, спеша отвлечь «прекрасное» и готовое разреветься создание от деструктивных мыслей, – Маша, что это за место? Где мы?
– Место? – переспросила она и шмыгнула носом. – Ну, как же? Это крепость имени Святого воина, защитника земли русской, преподобного Ильи Муромца.
– Чего?!
– Чего слышал! – произнес совершенно неожиданно старческий мужской голос, принадлежащий непонятно кому. – Отвяжись от нее со своими расспросами.
– Кто это? – обратился Стас в темноту.
Девчонка вскочила и, звеня кандалами, потрусила к противоположной перегородке.
– Тихо, тихо, деда Захар, тебе много говорить нельзя, а то опять кашлем зайдешься. На-ка, попей. – Она подняла с пола миску и протянула ее к куче подрагивающего тряпья.
– Кто здесь главный? Как с ним поговорить? – не унимался Стас.
Маша повернулась и взглянула с упреком:
– Не надо деда Захара тревожить, хворает он.
– Тогда сама ответь. Ты можешь ответить?
– Э-эх-хе. – Куча тряпья поднялась и прислонилась к стене.