Репетиция
Шрифт:
– К увлечениям или порокам?
– Джилл, ты стала слишком много дерзить, становишься опасной
– Он чист, как оконное стеклышко
– Ну тогда я солист Мариинского балета
– Как же тебя далеко занесло, смотри не подскользнись, и не повреди себе что-нибудь важное, исполняя гран-батман
– А тебя это беспокоит
– Возможно,— и вызывающий взгляд серых лучистых глаз
– Фостер за мной
– Минуточку, я только захвачу сумочку
– Когда это ты успела разбить свою машину
– Не машину, а всего лишь бампер,— и шепотом на ушко,— перепила
– Ну я же говорил, милая тебя нельзя подпускать к бару
– А тебе близко находиться…
– Джилл…
– Кэл….
Все, как всегда.
Они считали, что ничего не изменилось.
Но тот злополучный день никто не отменял, день, когда они переступили линию, что однажды прочертили между собой и прожили два месяца, не сходя с нейтральной полосы, неуклонно ее сужая. Неосознанно готовя почву, засеивая и взращивая свои взаимные чувства.
Чашечка кофе, принесенная в кабинет, излишне откровенная шутка, прогулка пешком и завтрак в соседнем кафе, бокал вина, выпитый за успешное окончание очередного дела. Небрежно сброшенные туфли, оголенные колени. Юбка, которую случайно забыли одернуть. Мужская рубашка с закатанными рукавами и широко распахнутым воротом. Это зимой?
И вроде бы шутливые недомолвки
– А вот я вчера…
– А у меня было…
– Отличный фильм…
– Игра шла…
И тайное подсматривание за реакцией собеседника, на якобы невзначай брошенную фразу.
Желая быть вместе, они упорно отрицали это, сопротивлялись взаимному влечению. Делая все возможное, чтобы доказать самим себе независимость друг от друга.
Но соединяющая их связь подобно растянутой до предела пружине, имела критическую точку срыва. Не хватало самой малости, чтобы снести тщательные и изощренные крепления. Обратное сжатие было неминуемым. А с законами физики не поспоришь. Чем больше прилагаемая сила, тем мощнее отдача. Сколько пружину не растягивай, наступает момент и она устремиться к исходной точке, неся в себе сокрушительную силу сближения.
Подавленные чувства, подобно пару, бурлящему в сосуде с тщательно подогнанной крышкой, вырвутся на свободу, сорвав все ограничения, превратятся в неуправляемые, неизбежно обжигая и сметая на своем пути все преграды.
Они это знали. Они считали, что их это не коснется. Они играли с огнем… Накапливая энергию. Отрицая близость взрыва. И напрасно…
Долгая унылая беседа с представителями торговой фирмы окончилась безрезультатно, не смотря на баснословный гонорар, предложенный ее президентом, Лайтман наотрез отказался исказить результаты проведенного исследования. А надо бы всего лишь случайно перепутать пару цифр, поменяв их местами и сказать, что главный менеджер самый честный человек в мире.
Бешеная неделя, наполненная беготней и спорами, немыслимое количество просмотренных бумаг, видео и изученных лиц бесславно окончилась, проделанная работа улетела в мусор. Не смотря, на потерянное время, и уплывшие из рук деньги Джллиан осталась довольна, она видела, как Лайтман колебался, но в последний момент сделал правильный выбор. Язвительно высмеял самодовольного, лоснящегося
Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за спиной Джиллиан, выпуская ее на свободу. Душная атмосфера конференцзала и изучающие, бесстыжие мужские взгляды утомили женщину, она вздохнула полной грудью и улыбнулась своим мыслям, сбегая по порогам и останавливаясь на самом краешке тротуара.
Нудный надоедливый дождь кончился, выглянуло неяркое, да и не особо жаркое февральское солнце. Джиллиан довольно щурясь, подставила лицо его ласковым лучам. Она была готова замурлыкать, как кошка, настолько было приятно ощущать подзабытые за долгую зиму солнечные нежность и тепло.
Кэл где-то застрял, зацепившись языком с предполагаемым клиентом. И как поняла Джилл, своим старым знакомым. Пусть. Она никуда не торопится. Погреется на солнышке и немного помечтает о своем, о девичьем.
Улица казалась пустынной, деловой район города оживал лишь по утрам и под конец рабочего дня. Редкие прохожие, спешащие по своим делам, не обращали внимания на стоящую в одиночестве женщину. Проезжающие мимо такси, притормаживали. Яркое кирпичного цвета пальто и стройная фигурка, привлекали внимание водителей. Джиллиан как сияющий маячок, хорошо выделялась на фоне голых деревьев, окутанных легкой дымкой, испаряющейся дождевой влаги. Женщина стояла спиной к дороге, игриво покачивая сумочкой, держа ее кончиками пальцев, она не обращала внимания на машины, не смотрела на проезжую часть улицы, да и что ее могло там заинтересовать, она пользовалась моментом и с радостью выгуливала новое, недавно купленное пальто, в ожидании Кэла.
Повернулась лицом к входу в здание, услышав буханье массивных дверей, отметив про себя, вычурность и очевидную дороговизну дубовой, выполненной из цельного дерева, вполне подходящей для средневекового замка двери. Улыбнулась своим мыслям и приветливо помахала спешащему к ней Лайтману, еще шире расплываясь в яркой улыбке.
Она щурилась от лучей предзакатного солнца. Волосы, слегка подвитые на концах, чуть развевались на ветру, и сама она в ярком рыжем пальто походила на маленькое милое солнышко. Джилл смотрела на Кэла, ничего не замечая вокруг. В конце улицы, почти полностью перекрыв собой проезжую часть, показался неуклюжий громоздский мусоровоз, бесшумно и стремительно надвигающийся на женщину.
Она не поняла отчего лицо Кэла исказилось гримасой страха и он сорвался на бег, выкрикнув
– Джилл, берегись!
Джиллиан в полном неведении об угрожающей ей опасности, рассеянно обернулась и вместо того, чтобы отпрыгнуть в сторону от приближающейся к ней машины, тупо замерла на месте, лишившись возможности двигаться. Она смотрела широко распахнутыми, удивленными глазами на мчащийся на нее мусоровоз, непонятно откуда взявшийся в этом респектабельном квартале посреди рабочего дня. Но ее мозг отметил, что за рулем никого не было, машина сверкала пустыми глазницами окон, сияли ярко горящие фары. Дорога шла под уклон, тяжелый грузовик неуклонно набирал скорость