Рептилия
Шрифт:
Я вытер пот со лба.
— Вы правы. Я был полным идиотом.
— Ну, не надо так уж строго, — на ее лице проскользнула улыбка. — Может быть, вы — неисправимый романтик. И я думаю, что это прекрасно. Одно только мне кажется странным…
— ???
Элиши встала и начала ходить из стороны в сторону.
— Эта лаборатория и все то время, что они провели здесь, — все это не стыкуется с их первоначальным планом.
— О чем это вы? — У меня до сих пор была тяжелая голова, и я изо всех сил старался сконцентрироваться на разговоре.
— Вам не бросилось в глаза, что мнение
— Ну да, что-то в том роде. — Постепенно я начал понимать, к чему клонила Элиши. — Может, она обнаружила то же, что и мы — мокеле не просто новый вид, а прыжок в эволюции? Вполне возможно.
Элиши решительно покачала головой:
— Думается мне, это не переубедило бы такую женщину, как Эмили Памбридж. Наоборот. Различия в ДНК между мокеле и человеком стали бы величайшим открытием и победой для нее. Уверена, что уж она бы воспользовалась правом первооткрывателя. Даже представить трудно, какие последствия могли последовать за таким открытием, — она замолчала. — Видимо, она обнаружила что-то еще. Нечто, еще не найденное нами — настолько необычное, что она не могла рассказать об этом даже своей матери. Помните слова из дневника? «Они — это что-то особенное. У них есть дар, которого мы не понимаем… Если бы я только могла показать людям то, что они показали мне».
Она отошла назад и многозначительно посмотрела на меня:
— Признайтесь, что не задумывались над этими словами, когда я читала.
— Честно говоря, нет. Я был где-то далеко, в своих мыслях. Но вы правы, в этих словах есть что-то странное. Кто эти «они», и о каких «способностях» здесь идет речь?
— Что касается «их», то тут, по-моему, все предельно просто. А вот что касается «способностей», то я, так же, как и вы, пребываю в полнейшем недоумении. Да и последнее предложение показалось мне весьма удивительным: «Человек — не венец творения, даже если ему и трудно принять это».
Я поднялся с пола и потер руки. Только сейчас я заметил, что в подземелье было очень холодно.
— Не имею ни малейшего понятия, что она могла иметь в виду. Может быть, когда она это писала, у нее уже помутилось сознание.
Элиши задумчиво полистала дневник.
— Да нет, она была в своем уме. Только она ни в коем случае не хотела рассказывать, что обнаружила, чтобы не возбуждать излишний интерес в тех людях, которые могут найти дневник.
— Давайте осмотрим помещения, — предложил я. — Может, нам удастся найти хоть что-нибудь, проливающее свет на произошедшее. Хотя, честно говоря, я на такое не надеюсь. Она написала, что уничтожила все документы. Тем не менее, попытка — не пытка.
Мы просмотрели все записи и компьютерные базы данных. Но, как я и предполагал, ничего не нашли. Все следы, которые могли пролить свет на результаты
— Это бессмысленно, — слался я после получасовых поисков. — Эмили хорошо поработала. Та скудная информация, которую можно хоть как-то прочесть, не говорит ровным счетом ни о чем. С таким же успехом эти данные могут относиться и к конголезской болотной жабе.
— Вот только такой твари нет и в помине, — в глазах Элиши читалось явное разочарование. — И что, по-вашему, нам остается делать?
— Вопрос в том, что мы можем сделать. Боюсь, у нас не так много возможностей. Учитывая наше сомнительное положение, я вообще предложил бы ничего не предпринимать.
— Ничего?! Как вы себе это представляете? Нам что, нужно оставить все, как есть?
Я кивнул:
— И как, по-вашему, мы сможем перевезти все эти вещи? Единственное, что я сделал бы, так это похоронил бы Эмили рядом с ее коллегами. Мне кажется, это понравилось бы ей.
— А потом?
Я пожал плечами:
— Потом… Думаю, нам следует принять во внимание последнее желание Эмили — забыть о том, что мы увидели здесь.
Элиши недоверчиво посмотрела на меня.
— Предоставить право изучить мокеле кому-нибудь другому?
Я пожал плечами:
— Вспомните еще раз о нашем положении. Мы серьезно пострадали, Сикспенс мертв, а наш самолет превратился в груду железа. Мокеле раздражен, он наверняка повторит попытку нападения. Нам пора убираться отсюда. Вы, конечно, можете думать что угодно, но нам здесь уже нечего делать.
Элиши пнула камень.
— Будь все проклято! Вот что я скажу вам, господин профессор. Мне это совсем не нравится, но мы действительно не в силах изменить что-либо, — она склонила голову. — Тем не менее, надежда умирает последней. Если нам удастся сохранить эту тайну, то, возможно, у нас еще будет возможность вернуться сюда. Тогда мы будем подготовлены намного лучше.
Мне показалось, Элиши и сама-то не очень сильно верит в то, что говорит, — но я промолчал. Она цеплялась за последнюю надежду, и мне совсем не хотелось лишать ее этого.
В последний раз Элиши бросила разочарованный взгляд на комнату и сказала:
— Хорошо. Давайте предадим Эмили земле. Она заслужила это. Потом мы снова закроем двери — и домой.
Глава 31
Обратный путь занял около трех часов. Когда мы, наконец, увидели родные палатки из-за промокшего насквозь кустарника, я вдруг почувствовал, как мои ноги стали такими тяжелыми, что едва можно было пройти хоть шаг. Но каким бы сложным ни был этот марш-бросок, он помог мне кое в чем разобраться. Последних нескольких часов было достаточно, чтобы мысленно попрощаться с Эмили и принять то, что долгие годы я жил с огромной иллюзией. Но теперь с этим покончено. Я хотел домой. Мне хотелось обнять Сару и сказать ей, каким идиотом я был все это время. А еще нужно было попросить у нее прощения за все и пообещать: теперь все станет хорошо.