Решала
Шрифт:
— Тьфу на тебя, Штыба! Говори, зачем пришёл. Так хорошо сидели! У Михалыча вчера дочь родилась, а ты даже не поздравил! — укоризненно посмотрел на меня Лукарь.
— Так это… поздравляю! Отчитаться пришёл! Вот удостоверение. Я член сборной СССР по боксу. Олимпийской, — немного сменил планы разговора я.
Так как начать хотел с наезда — почему это мы ночью тридцать километров пешком шли от аэропорта до города? Ну, или чтобы полтинник вернул за такси. Ещё не решил — стебаться или деньги требовать буду.
— Звучит как тост! — обрадовался Черных. — Машину ты во дворе оставь,
— Я там с тренером, он с отчётом приехал. Хотел сначала бумаги передать с машиной, что нас встречать должна была в аэропорту, но машины не было! Ночью автобусы не ходят же, первый только в шесть утра, — изящно вывернувшись, пожаловался я.
— А… слушай, звонили же насчёт твоего тренера. Говорят, он заслуженному тренеру морду набил? — не донес до рта рюмку хозяин кабинета.
— А что, мой тренер не заслуженный? Он воспитал мастера спорта международного класса. И никто по-прежнему?! Там хамло такое было, на меня кинулся с кулаками. Игорь Леонидович заступился просто.
— Да? А мне по-другому рассказали, — пожевал губами воздух Черных.
— Ты Толю слушай, а своих московских начальников не особо. На двух стульях сидеть не получится. Слишком ты худой, — засмеялся Ленкин батя. — А Толю ни я, ни Шенин, ни в Москве в обиду никто не даст.
— Да я в Москву не собираюсь, — открещивается местный босс. — Но мне что, премировать его за драку, что ли?
— Рублей пятьсот было бы неплохо, — согласился я.
— Господь с тобой! Тьфу! Какие пятьсот?! В размере оклада премируем. И это… давай выпей за дочку! — принял решение глава краевого спорткомитета.
Так и не узнав, какого хрена у Черных делает Лукарь, я вышел из кабинета, благоухая «праздничным» коньяком.
— Ну что? Меня примут? — вскочил Леонидыч, а злая Лена продырявила меня взглядом.
— Нормально, премия в размере оклада вам! А бумажки велено разнести по кабинетам.
От улицы Марковского до крайкома недалеко, я иду пешком, надеясь забрать машину вечером, когда алкоголь выветрится.
На работе — «тишь, да гладь, да божья благодать». Новые изменения в правилах выезда ещё не вступили в силу, как и закон о кооперации. Прогнозирую уменьшение доходов от видеосалонов, ведь с новым законом последние преграды исчезнут перед этим видом деятельности, и возрастёт конкуренция. Поэтому в пятницу еду в гости к Аркаше, пообщаться насчет его нового кооператива. Мы сидим в захламленной комнате в студенческом общежитии, и он докладывает мне о первых результатах своей работы.
Оказывается, в прошлом, 1987, году Эндрю Таненбаум в качестве учебного пособия для своей книги написал Unix-совместимую операционную систему Minix. Все 12000 строк исходного кода, написанного преимущественно на языке программирования C, ядра, подсистемы управления памятью и файловой системы Minix были напечатаны в книге. К ней прилагалась и загрузочная дискета ОС «Minix». И сейчас у меня на столе лежала и копия этой книги, и загрузочная дискета, и исходники. Выяснилось, что Minix успешно работает на отечественных персональных компьютерах «ЕС-1840/41». Да, в той ОС «Minix» не было кириллицы, не было загрузки с винчестера, много чего не было.
—
— Деньги ты на чем будешь зарабатывать? — укоризненно сказал прошаренный Аркадий. — Сам же сказал — пиши программки для редактирования текстов, для бухгалтерии и прочего складского учёта. А кто их купит? Крупные предприятия, где есть машинные залы, используют именно ЕС. Персоналок в городе — раз-два и обчёлся. Вот у нашего ректора стоит персоналка в приёмной, да он никогда не выделит на это баловство денег.
— А что у него стоит?
— «Ассистент» смоленский какой-то, — поморщился Аркаша.
— Ну да, откуда там ИБМ взяться? — пробормотал я.
— Он совместимый с этой ибэмой! — вспомнил Аркадий. — Чип одинаковый, говорят, у них.
«Надо заехать глянуть», — решил для себя я.
— Слышал, текстовый редактор в Москве в ВЦ Академии наук разрабатывают, но подробностей я не выяснил. И вообще, хороших денег тут не поднять, — добавил мой друг.
— Это пока не поднять. Позанимайся пару месяцев хоть этим, а скоро выйдет новый закон о кооперации. На вот, почитай. На руки не даю, тут смотри, — я протягиваю Аркадию проект нового закона, а сам сажусь пить чай с тортиком.
Тортик я принёс собой. Обычный, масляный, но вку-у-усный! Умеют же ещё делать «правильные» торты. Аркаша живёт в общаге на Железнодорожников, живёт один, второй сосед — мертвая душа. В смысле, жив он, просто обитает у тётки и от Аркаши получает по чирику к стипендии. А насчет программного обеспечения — помню, читал воспоминания Виктора Вексельберга, известного в будущем российского миллиардера, так тот как раз в это время, примерно, с несколькими своими институтскими друзьями организовал кооператив «Варшава» по разработке программного обеспечения. В воспоминаниях он хвастался, что уже через три месяца купил себе и квартиру, и машину. Думаю, его друзья тоже. Неплохо за три месяца! Подробностей я, естественно, не помнил.
Стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, в комнату заглядывает патлатая башка парня.
— Аркаш, есть картоха? Штуки три надо — суп варю, — спросила башка, игнорируя меня. — О, у вас тортик!
— Руки! — строго говорю я парню, который проник в комнату полностью.
В комплекте к волосатой голове на парне модные джинсы и цыганская рубашка из красного атласа.
— Что руки?
— Руки мыл? — прикалываюсь я.
— Они чистые, — отмахивается гость и пытается угоститься тортиком.
— Эдик, отвали! — не отрываясь от чтения, бормочет хозяин комнаты. — Что ты вообще тут ошиваешься? Учишься в политехе, живешь в Академе.
Забавно, а я этого парня знаю — в будущем неплохой актёр будет! Изменив свои намерения в отношении наглого гостя, наливаю тому чай и пытаюсь разговорить. Никаких планов на творческую карьеру у него нет! Работает токарем-револьверщиком второго разряда на Красноярском заводе телевизоров, имеет двухлетнего сына. Обычный работяга. Но фамилия и фейс не врут — будет у него своя минутка славы.