Решала
Шрифт:
— И почему о награде я должна узнавать от чужих людей? — опять шепчет на ухо, компрометируя меня, девушка.
От чужих?! Я что, свой уже? Не было ничего, а уже, вроде как, и повязан отношениями?
— Можно заходить, — распоряжается комендант, мой давешний враг, у которого я отжал кабинет в своё время, и который чудом «выжил» при Шенине.
— Минуточку, а почему не всех проверили? — откашлявшись, спрашиваю я.
— Всех, вот списки, Толя, — улыбается Шенин, которого тоже выгнали на улицу.
Того и гляди Горбачева выгонят из Кремля по случаю проверки.
— Списочный состав
Воцарилась тишина. Почему — всем ясно, милиционер нам не подчиняется, и он остался со списком внутри вестибюля. Но кого колышет чужое горе? Наш ответственный за противопожарную подготовку имеет сейчас очень бледный вид.
— А Толя прав! А ну, дайте список! Есть тут посетители? — обратился первый секретарь к людям на улице.
— Я! Я к Анатолию Валерьевичу пришла, по личному делу! — крикнула Лариска, привлекая внимание окружающих.
«Вот дурында», — выругался про себя я.
Глава 23
— Лариса? — удивился Шенин, ещё больше привлекая этой фразой внимание к нам.
Ладно, кто-то там к Штыбе пришёл, но эта кто-то — знакомая первого секретаря! Всё то время, пока девушка о чем-то негромко говорила с Олегом Семеновичем, её внимательно рассматривали десятки любопытных глаз. Причем после завершения пожарной тревоги Лариса ещё и ушла с первым. Меня тоже разобрало любопытство — о чем они там совещались наедине?
— Ничего особенного, спрашивал, что моему папе на день рожденья подарить, — вернувшись, ответила довольная Лариска.
— А когда у него?
— Четырнадцатого мая. Я в Москву полечу, и Олег Семенович тоже. О! А давай вместе?
— Не могу, дел много — учёба, спорт, работа… Так бы, конечно, с радостью, — с грустью в голосе грешу против истины.
Ни за какие коврижки! Красивая, но сближаться с девушкой я передумал. Ладно, имеется влиятельный, но далекий папа, но она ещё и знакомая моего шефа! Случись чего, придётся и перед ним ответ держать.
Довожу до дома подругу и, ссылаясь на необходимость рано вставать, отказываюсь от приглашения в гости. Та, кажется, обиделась… вон, губы надула.
В Москву я прилетел вечером тридцатого. Сразу позвонил Светке и договорился завтрашнее праздничное утро провести вместе с ней. Гостиница, где я остановился, небольшая, но зато номер у меня отдельный — полулюкс, поэтому выспался отлично. С утра мы, как и весь советский народ, идём на демонстрацию по случаю Первого мая! Я бы мог откосить от этого мероприятия, но хотелось повидать подружку.
— Слушай, а покажи орден? — дергала меня за рукав куртки девица.
Мы идём в плотной колонне студентов и слушаем лозунги ЦК КПСС, которые раздаются из громкоговорителей.
«Граждане СССР, неустанно крепите союз и братство свободных народов в свободной стране — источник силы нашей великой многонациональной Родины!» — радостно вещают они.
— Вручение будет только в июне. Если честно, я не считаю, что заслужил эту награду, просто надо было кого-то из партийных работников наградить за ликвидацию последствий ЧП, а я там с первого часа и тря дня подряд был, — не желаю я брать
— А что вечером делаешь? Сходим куда? Можно в ресторан, — сменила тему Света под настойчивые призывы диктора к комсомольцам овладевать наследием великого Ленина.
— Я даже не знаю, когда сегодня закончится тренировка, и какой будет план мероприятий на эти дни. Давай созвонимся позже. Ну, если ты дома будешь…
— В праздник дома сидеть? Я хотела… Ну ладно, звони, постараюсь быть. Тебя на машине подбросить до спорткомплекса?
Расставшись с москвичкой и пообедав на всякий случай неплотно, иду на общий сбор. Нас, спортсменов, собирают, чтобы ознакомить с планом действий на три дня. Кстати, личные тренеры в качестве сопровождающих не приехали ни с кем, так что Леонидыч зря расстраивался. Сегодня и завтра будет проходить медкомиссия, так что завтрашний поход в ресторан отпадает — с утра сдавать анализ крови, ну, и прочего. А первым пунктом рентген.
— У Штыбы был перелом ребра? — удивляется главный тренер Копцев на общем вечернем собрании.
— Зажил уже почти, но где-то с месяц назад трещина в ребре была, — подтверждает спортивный врач.
— Тьфу! Ещё не хватало и тебе выбыть! Шишов на четыре месяца вылетел, теперь вот у тебя травма! — злится Константин Николаевич. — Толя, а почему ты молчал?
— Сам не знал, — делаю честные глаза.
— Маловероятно, — вставляет реплику доктор. — Должен был почувствовать.
Тебя-то кто спрашивает?! Но «не пойман — не вор», да и не беспокоит меня ничего уже. Завтра после анализов будут проверять нашу физическую готовность, а третьего мая оценят технику и тактику.
Светка на удивление дома, ждёт моего звонка.
— Пить нельзя, и с вечера есть нельзя, — честно поясняю я. — Давай на третье всё перенесём?
— Хорошо, давай, — грустно соглашается Света.
Так, «баба с возу — кобыле легче». Точнее, жеребцу. Иду в душ, напевая неожиданно вспомнившиеся строки из далёкого будущего:
«А я чё, да я ничё. Я молоденький ещё. Если конь не нарезвился, не поделаешь ничё!»
С наслаждением намыливаю голову, по привычной традиции коротко стриженную. Стук в дверь. Сначала осторожный, потом громче и настойчивее. Чертыхаюсь и выхожу из душа, наскоро накинув плавки и громадные спортивные трусы.
— Кто там? — тон мой далёк от доброжелательности.
— Не бойся, не гости! — раздался знакомый мелодичный голос Вики.
Вика… Наверняка, меня сдал её брат, он ведь основной кандидат в сборную сейчас в своём весе. Весь день мы провели с ним вместе. Делать нечего, открываю дверь. Там действительно Вика в длинном плаще до самых щиколоток. И их бы не было видно, но Вика в туфлях на высоченных каблуках. На голове небольшая шляпка. Отступаю на два шага назад, чтобы мои босые ноги не оттоптали шпильками. Дверь закрылась и Вика, покачнувшись, рывком распахивает плащ, под которым имеется только комплект ажурного белья и чулки телесного цвета. Сходство с эксгибиционистом, который таким образом пугает прохожих в парке, было полным. И как я не засмеялся в полный голос — сам не знаю, еле сдержался. Вика мои потуги приняла за офигевание от произведенного ею эффекта и осталась довольна. Э… да она пьяненькая!