Решала
Шрифт:
— А что за праздник? Сроки какие? Надо узнавать, если, например, перед Новым годом, то…
— То дорого, я понял, — перебиваю девушку я. — День города отмечать будем. Триста шестьдесят лет всё-таки! Стыдно не знать историю родного города!
— Поняла! Но я так-то не местная, — отмазалась моими же словами Малова. — Нам только концерт поручили? Кого из музыкантов пригласить, я подумаю, посовещаюсь с девочками.
— ШурУ только не зови, — спохватился я.
— Какую ШУру? Не знаю такой.
— Вот никакой и не зови, — понял, что облажался
А вообще, чую, Анька вистов себе на этом задании наберёт среди «девочек» крайкома. Их с полсотни, а молодых всего, дай бог, с десяток наберётся, а остальные… остальным будет лестно, что они что-то решают. Кручёная Анька.
— Правильно мыслишь, созвонись с Мыскевичем из горисполкома, там в комиссию по подготовке меня включили. Он задание даст, но решать что и как буду я лично. Мероприятия запланируй, шествие прикольное по улице Мира, вроде как студенты, рабочие, можно машины красиво украсить, нарядиться… бюрократами, например, и таблички на шею «идём вон!» — расфантазировался я.
— А-ха-ха, — зажурчала серебряным смехом секретарша.
— И спортивное что-нибудь обязательно! Всё. Иди работай, — я доволен, что скинул на подчинённую часть забот.
Не успеваешь сам — делегируй!
— Толь, а что с юбкой не так? Ты так посмотрел, — спросила напоследок Малова.
Черт! Ну не признаваться же, что смотрел на неё как на бабу.
— Да вот думаю, отчего у одних ноги короткие и кривые, а у тебя длинные и стройные? — пытаюсь отшутиться я.
— А… так я на каблуках! Вот они длинными и кажутся, — обрадовалась комплименту секретарша. — Ну, и маме с папой спасибо!
Некоторое время упивался своей прошаренностью и сидел молча, пока не раздался звонок. Лариска!
— Я приехала! Что вечером делаешь? — спросила дочь прокурора. — Можно у меня посидеть, вина попить. Я джинсики купила в Москве — отпад. Заценишь заодно.
«Толя, вот он выход, вот он — луч света!» — застучали в голове гормоны, а память подсовывала мне соблазнительные картинки бухого Ларискиного тела, почему-то без джинс.
— Не могу, тренировка у меня, ведь турнир скоро в Ленинграде, — справился с собой я и положил трубку.
По всей видимости, Ани нет в приёмной, раз напрямую мне звонки идут. Ещё один звонок… от отца Михаила. Я помог ему с гостиницей в Енисейске, но сейчас он, видно, сделав все дела, находится в Красноярске и просится ко мне на прием. Я не против, но завтра. Сейчас мне некогда.
После обеда еду в универ, хоть иногда там появляться надо, тем более, справку из краевого спорткомитета надо отдать — зачет по физкультуре автоматом сам собой не проставится. Ну и стипендию получить неплохо было бы, стыдно сказать — ни разу в этом году не получал, а ведь у меня повышенная. Деньги выдаёт староста группы, и Малова эти обязанности с себя давно сняла.
Оставляю машину на стоянке, прямо ко входу здания подъезда нет. Прохожу мимо равнодушной вахтёрши и, не заходя в раздевалку, сразу поднимаюсь на второй этаж, где расположен деканат. По пути разглядываю наглядную
Позор прогульщикам!
Сегодня в 15.00 в БФА-1 состоится комсомольское собрание физического факультета. Повестка собрания:
Решения пленума ЦК ВЛКСМ — в жизнь.Разбор личных дел комсомольцев: Анцилевича А.А., Бухарикова В.Н., … Штыбы А.В.Разное.
Они там ничего не попутали? Ну ладно, я действительно прогульщик, хотя, половину предметов уже досрочно сдал, и причины у меня уважительные, но с какого перепугу я должен перед комсомольцами отчитываться? Я коммунист! Вот ещё один минус ухода Маловой с должности старосты — меня никто теперь не прикрывает. Но её-то нет в списках прогульщиков, а ведь она вообще не ходит на занятия! Пыша гневом, иду в деканат. Декана нет, а сотрудник деканата ничего не знает.
— Списки по прогульщикам брала Туткина, наш комсорг. А зачем они ей, я не знаю, — отбрехалась тётка, с опаской поглядывая на меня.
Помнит, наверное, давешний втык. Посмотрел на свои золотые — уже три с лишим! Бумагу от спорткомитета не отдаю пока и тороплюсь в аудиторию, где будет проходить собрание. А там совсем кисло с народом. Из пяти курсов в БФА сидит, дай бог, человек сорок. Причём десяток из них —наказуемые. Сажусь внаглую на первый ряд.
— Почему опаздываем, товарищ? — прерывается от чтения по бумажке девушка, некрасивая и толстая. — Как фамилия?
— Штыба, — отвечаю я, понимая, что это и есть наш комсорг, ведь кроме неё в президиуме девушек нет, а только два парня.
— А, ещё один прогульщик! Очень хорошо! Значит, все девять человек пришли, хоть тут молодцы — не прогуляли, — съюморила толстенькая. — Только я вашего личного дела не нашла почему-то. Вы на учёте стоите как член ВЛКСМ?
— Так, может, с этого и надо начинать? С чего вы решили, что я член ВЛКСМ?
— А вы не член? — удивилась та. — На первом курсе у нас все члены!
— Член, но не ВЛКСМ, а КПСС.
— Член КПСС? — удивилась Туткина.
— Да что всё заладили — член, не член, — разозлился я, вызвав хохот в зале.
— А что вы тогда мне голову морочите? Прекратите смех! А то…— повысив голос, покраснела толстушка.
— А то расстреляете? — раздался чей-то голос за спиной, вызвав новый взрыв хохота.
— Да прекратите балаган! Вас тогда первичка от КПСС должна чихвостить! — уже кричит Туткина.
— У меня освобождение есть! — трясу бумагой из спорткомитета.