Решайте сами
Шрифт:
Исправим положение, подумал я, но на всякий случай киданул себя всего лишь на пятьсот лет вперед. Вспышка, хлопок, будущее.
На этот раз я приходил в себя очень долго, свет не желал до конца рассеиваться и только пошевелившись я понял, что он действительно лупит мне в глаза, хоть и не под воздействием моей машины, а от яркого солнца. Я сделал шаг в сторону, огляделся.
Я находился в почти пустом помещении, пол, стены и потолок которого заросли толстым мохнатым ковром пыли.
Солнце проникало сюда через огромную пробоину в стене. Я прошелся по комнате, стараясь ничего не трогать, подошел к трещине и выглянул на улицу. Я находился на третьем этаже огромного здания. Снаружи
Дверь я хоть и не сразу, но нашел. Она, как и все здесь, заросла таким пыльным ковром, что слилась со стенами и ничем не выдавала своего присутствия, а кроме того не захотела открываться. Как я ее не уговаривал, но поддалась она только грубой силе. Вылетев вместе с дверью в коридор, я не обнаружил ничего нового. Здесь, как и в комнате царило запустение. Интересно, что дальше будет.
Этот самый интерес выгнал меня на улицу и повел по городу, доводя до сумасшествия. Вы когда-нибудь бродили по абсолютно пустому городу? Нет, не по ночному городу, в котором живут огонечки окон, а по дорогам хоть и редко, но проносятся шальные машины, а по абсолютно пустому и мертвому городу? Ощущение надо сказать как минимум странное. Я заходил в дома, стучал в двери, звал срывая глотку, но город был пуст, все что в нем жило это я и яркое солнце. Солнце, кстати сказать, тоже было странным, оно не грело, а скорее обжигало. Я боязливо поеживаясь шел по безжизненным улицам, напоминавшим фантик от конфетки, озирался, но так никого и не встретил на своем пути. Однако что-то мне это напоминает, подумал я.
Ужастик что ли какой-то? Да, неприятно, боязно. Внутри стало нарастать беспокойство вперемешку с раздражением, по спине побежал холодок. Мне во всех подробностях вспомнился тот ужасник. Стивена Кинга, кажется.
Куда девались все люди, ведь были же они здесь? Может была война? Но тогда бы остался хоть кто-то, а тут пусто. А может была ядерная война? Нет, не то. Тогда бы здесь и развалин не осталось, а дома, хоть и пустые, но все же стоят. Так что же здесь произошло? Тотальный исход из города? Вымирание человечества?
Додумать я не успел. Я шагал вперед довольно быстро, и дома, сжалившись, расступились передо мной. Город оказался не таким бесконечным, как мне думалось. А может то была просто окраина? И я увидел! Все мои черные мысли улетели прочь, как утренний туман. Взору открылась самая милая, самая прекрасная картина, какую только мог представить себе человеческий разум.
Впереди раскинулась зеленая поляна, через которую извиваясь бежала река. Зелень деревьев, глубокая синева неба, солнце и люди. Люди, которые расположились на поляне, люди, которые плескались в реке и счастливо хохотали. Люди, которые не мусорили, не загаживали все вокруг себя, а жили вместе с природой. Это было самое восхитительное зрелище из тех, что я видел за всю свою жизнь.
Свершилось, подумал я. Вот почему город оказался пустым и покинутым, люди ступили на новую ступень развития.
Они бросили свою технику, бросили пыльные шумные города и, безоглядно сиганув с пика технической цивилизации, вернулись к единству с природой. Они сверхчеловеки. Я весело зашагал вперед, но щенячья радость переполняла меня и, не выдержав, я со всех ног бросился им навстречу, широко раскинув руки, желая обнять и расцеловать их всех.
Сверхчеловеки увидели меня, прежде чем я успел приблизиться. В воздухе запахло страхом. Они замерли, повернув головы в мою сторону, а потом резкими скачками бросились к лесу, как стадо оленей вспугнутых жестоким хищником.
Почему? Почему они бежали от меня? Когда я добежал до поляны на ней было уже пусто.
Почему?
Что-то зашлепало, я резко поднялся. Из воды выскочил зазевавшийся мальчишка лет четырнадцати и побежал вдоль берега по направлению к деревьям. Я подскочил и бросился следом.
– Эй, парень! Стой! Подожди, я не сделах...
Я захлебнулся и побежал уже молча. И нагнал его, правда когда вокруг уже мелькали деревья, но нагнал. Я схватил его за голое плечо и повалил на землю, грохнувшись сверху.
Какое-то время лежал не шевелясь, пытаясь усмирить бешеное сердце и привести в порядок дыхание. Но все это время оставалось чувство, что подо мной прижался к земле запыхавшийся комок панического ужаса.
– Парень, - проговорил наконец я.
– Что ж ты трясешься, не сделаю я тебе ничего. Скажи лучше, чего вы все от ме...
Я перевернул его к себе лицом и подавился словами, только теперь сумев рассмотреть его внимательно.
Это был тощий паренек с тонкими руками и ногами, обвитыми даже не мышцами, а тугими жилами, как у животного. И лицо у него тоже было, как у животного. Большие глаза абсолютно бездумные и полные панического животного страха. Узкий, в палец шириной лоб, выдвинутые вперед челюсти, а на щеках пробивалась пушистая поросль. Мальчишка издал какой-то звук, который никак не мог быть человеческой речью и дернулся. Я по инерции задержал его, но тут же ослабил хватку, обессилено опустив руки. Он воспользовался моей слабостью, задергал руками-ногами, вывернулся, подпрыгнул и бросился в непроницаемую глубь леса.
А я с трудом поднялся и поковылял к реке. Тело безвольно опустилось на песчаный берег, глаза долго и тупо смотрел на воду. Что, черт подери, здесь происходит? Со смешанным чувством я поднялся и оглядел этот мир новым свежим взглядом.
Обжигающее солнце, мертвая река, корявые деревья с ядовито-зелеными листьями неправильной формы. Мертвый город в нескольких сотнях метров отсюда. Меня осенило, и я трясущимися пальцами выудил из кармана маленький приборчик. Без такого приборчика в наше время, как без рук, ведь никогда не знаешь, где наткнешься на повышенный уровень радиации. Я пощелкал кнопками и посмотрел на прибор, цифра была устрашающая. Такая, какой не могло быть, если только...
– Сволочи!
– прошептал я.
– Ну что, добились чего хотели? Уроды! Сволочи! Сволочи!!!
Я кричал уже во весь голос, но вокруг не было никого, кто мог бы меня услышать, потом повалился лицом в траву и долго лежал без движений. Гринпис никогда не вызывал во мне теплых чувств, но как они были правы, пытаясь защитить этот маленький зелено-голубой шарик, вращающийся вокруг тусклой звездочки. Но кому какое дело до этого шарика? Кого волновало появление озоновых дыр, загрязнение рек и озер, уничтожение лесов, повышение уровня радиации?
Безразличные, тупые, эгоистичные скоты. Потребители, мать их за ногу!
Да что это я? А сам? Меня что, волновали эти проблемы? Ничего подобного, мне они казались высосанными из пальца. Так чего жалеть? Этих животных? Сами уничтожили тех, которые были, сами и заменили их. Все справедливо: засрали чистенькую планетку, живите на помойке. Только не жалуйтесь, что стали той отвратительной дрянью, какую из себя представляете - другая на помойке не живет.
Непонятный звук вырвал меня из плена бессильной злобы. Я поднялся, прислушался. Звук нарастал, приближался, разделялся на множество шорохов, тресков и стуков. Шум исходил из злой зелени леса, в нем теперь отчетливо различался, топот, треск ломаемых веток, рычание и животные вскрики. Что-то недоброе было в этом шуме.