Решетка
Шрифт:
Куртис оглянулся в поисках Натана Коулмана и обнаружил того сидящим на топчане и рассматривающим в микроскоп свой собственный волос.
– Смотри-ка, Нат, точно так же едят и яйцо всмятку, – с ехидцей произнес он. – Или ты из тех чудаков, кто предпочитает просто разбить его и потом выковыривать скорлупки?
Коулман старался не обращать внимания на нудный скрежет пилы.
– Я никогда не ем яиц, – ответил он невозмутимо. – Я не выношу их запаха.
– Какая же у тебя чувствительная натура.
– Что за
– Что там такое?
– Мне никогда... еще никогда не доводилось видеть такого, – ответила она с напряженной гримасой на лице.
– Жаннет, не заставляй себя упрашивать.
– Подожди секунду. – Взяв в руку изогнутый выскабливатель, она с нажимом провела им по внутренней поверхности черепа Йохо и извлекла на свет содержимое.
– Что это ты выудила оттуда?
Встав со стула, Натан Коулман склонился над операционным столом рядом с Куртисом.
– Никогда бы не поверила раньше, что такое возможно.
Она осторожно положила в хирургическую эмалированную ванночку небольшой сгусток, размером с теннисный мяч, и распрямив спину, ошеломленно покачала головой. Содержимое черепа имело темно-коричневый цвет и казалось твердым и блестящим на вид, словно было отварено в горячем масле.
– Что это за хреновина? – выдохнул Куртис. – Какая-то опухоль?
– Нет, это совсем не опухоль. Вы видите перед собой, джентльмены, все, что осталось от мозга этого мужчины.
– Вы что, смеетесь над нами?!
– Тогда загляни сам внутрь черепа, Фрэнк. Там пусто.
– Господи Иисусе, Жаннет! – воскликнул Коулман. – Эта штука больше напоминает какой-нибудь гамбургер.
– Причем, на мой вкус, еще и пережаренный, – добавил Куртис.
Брэгг достала остатки мозга и положила их на чашку весов. Комок весил меньше пяти унций.
– Так что же с ним случилось? – спросил Куртис.
– О таком я только в книгах читала, – сказала Брэгг, – но надо сказать, это самая типичная картина при эпилептическом шоке. Что случается чрезвычайно редко. По-латыни этот вариант называется status epilepticus. Большинство эпилептических припадков длятся всего несколько минут, но в данном случае он продолжался, скажем, минут тридцать подряд или же в виде серии резких эпилептических кризов, в промежутке между которыми организм не успевал восстановиться. В результате мозг перенапрягся до такой степени, что, по сути, перегорел и изжарился.
– Так ты говоришь, эпилептический удар? А как насчет самопроизвольной эякуляции?
– Крайнее перевозбуждение головного мозга вызывает чрезвычайно непредсказуемую и хаотическую картину восприятии и ощущений индивидуума. Фрэнк. А эрекция и оргазм могут возникнуть как результат экстремального режима работы гипоталамуса и прилежащих семеричных долей головного мозга. –
Куртис осторожно ткнул кончиком шариковой ручки в свернутый сгусток мозга, больше напоминавший мертвое насекомое.
– Status epilepticus, – повторил он задумчиво. – А что могло вызвать эпилептический припадок такой силы? Тебе самой, как врачу, это не любопытно? Кажется, ты говорила, что такое очень редко встречается.
Она повела плечами:
– Причиной могло стать все что угодно. Например, внутричерепная опухоль, новообразование, воспаление, закупорка вен. Ведь он был оператором-программистом, не так ли? Тогда, возможно, причиной могло стать долгое сидение за экраном. Это вполне вероятно. Проверьте его медицинские, показания. Не исключено, что там вы найдете какую-нибудь зацепку, которую он не афишировал, но она прольет свет на то, что в конце концов случилось с его мозгом. Я же сделала все, что могла. Может, что-то еще удастся раскопать после обследования этого кожистого оковалка.
– Умер от естественных причин, – проговорил Митч. – Именно так сообщили из конторы патологоанатома. Эпилептический припадок. Самый сильный из всех возможных. Оказывается, Хидеки был предрасположен к эпилепсии. У него была повышенная светочувствительность, а криз был инициирован экраном компьютера. Похоже, он и сам догадывался, что ему надо держаться от телевизионного экрана подальше. – Митч пожал плечами. – Но что ему оставалось делать, если в компьютере была вся его жизнь?
Он встретился с Рэем Ричардсоном на лестнице у входа в мастерскую. Ричардсон нес в руке большой кейс и компьютер-ноутбук на плече, он спешил в аэропорт. Персональный самолет «гольфстрим» должен был доставить его в Тулан на встречу с руководством школы правоведения при местном университете. Он должен был представить им фешенебельный проект нового корпуса, разработанный по их заказу.
– Это я как раз понять могу, – согласился Ричардсон. – Думаю, даже если бы врачи запретили мне заниматься проектированием, я бы тоже послал их подальше.
Митч машинально кивнул, хотя сам отнюдь не был уверен, что повел бы себя в подобной ситуации точно так же.
– Не проводишь меня до машины, Митч?
– Конечно.
Митч решил, что тревога на лице Ричардсона вызвана трагедией, случившейся с Хидеки Йохо. Но, как выяснилось, лишь отчасти.
– Я прошу тебя переговорить с нашими адвокатами, Митч. Расскажи им, что произошло с Йохо. Пожалуй, тебе стоит позвонить и нашим страховщикам на тот случай, если какому-нибудь сукину сыну захочется раздуть инцидент и затеять расследование. До тех пор пока не подписан приемный акт, я буду отвечать за все своей задницей, а не корпорация "Ю".