Решетка
Шрифт:
– Не слабо. А какие-нибудь свидетели есть?
– Я занимался, а не развлекался на вечеринке. Просто изучал книгу.
– Кстати, о вечеринках. Что ты обычно там пьешь?
– Это еще зачем?
– Может, пиво?
– Ну да, иногда пиво. Только китайское пиво. Американское пиво мне не по вкусу.
– А как насчет виски?
– Конечно. Кто же его не пьет?
– А я, например, его не люблю, – признался Коулман.
– Ну и что это доказывает? Я пью виски, вы не любите пить виски, он пьет виски. Это больше напоминает упражнение по английскому языку. Нельзя ли поконкретнее?
– И много ты можешь
– Я не настолько страстный любитель алкоголя.
– А как насчет Сэма Глейга? Лично с ним тебе никогда не доводилось распить бутылочку.
– Похоже, вам самим нередко удается распить бутылку с приятелями. Что касается меня, то с этим парнем я никогда и ничего не делил. И даже не встречался. – Чен тяжело вздохнул и уперся грудью о стол. – Послушайте, я ведь уже признался, что разбил ветровое стекло. Я об этом искренне сожалею и согласен заплатить за нанесенный ущерб. Но поверьте, я никогда не встречался с этим человеком. Мне очень жаль, что он погиб, но я к этому...
Развернув копию цветного снимка, выданную компьютером, Куртис положил ее на стол рядом с гаечным ключом. Чен удивленно уставился на фотографию.
– Что это еще за чертовщина? – воскликнул он.
– Не отрицаешь, что это ты на снимке?
– Отрицаю? Конечно же, отрицаю. Это какая-то подделка. Или фотомонтаж. Послушайте, что вы хотите из меня вытянуть?
– Ничего вытягивать я не собираюсь, – ответил Куртис. – А просто хочу узнать правду. Почему бы тебе не сознаться, Чен?
– Мне не в чем сознаваться. Это ложь.
– Ты пришел в Решетку с пинтой виски для Сэма Глейга. Полагаю, что ранее вы с ним уже были знакомы. У тебя было к нему какое-то дело. Какое именно? Может, наркотики? Немного героина из Китая?
– Бред собачий.
– А может, тебе была нужна от него какая-нибудь услуга? Скажем, чтобы он закрыл глаза на то, как ты орудуешь очередным гаечным ключом, колотишь что-нибудь еще? Конечно, возможные неприятности ты ему оплатил. Может быть, даже слегка оглушил Сэма, чтобы снять с него подозрения. Только вот ударил его, не рассчитав, слишком сильно. В панике ты скрываешься с места преступления. Не так ли все и было, сынок?
Чен затряс головой, готовый расплакаться.
– Кому-то очень надо подставить меня, – сдавленным голосом произнес он.
– Не такая уж ты важная птица, китаец, – презрительно ухмыльнувшись, процедил Коулман. – Кому надо тебя подставлять?
– Так уж и некому? Корпорации "Ю" – вот кому, например. Уж поверьте мне, они вполне способны на такое. Избавившись от меня, они легко могут заставить замолчать и остальных участников протеста. Ведь наш пикет заметно портит их репутацию.
– Выходит, убийство в собственной штаб-квартире резко повысит их репутацию, так что ли? – заметил Куртис. – Кроме того, ты и твои приятели уже поднадоели репортерам. Пора было придумать что-нибудь поэнергичнее, студент.
– Ну давай же, Чен, – продолжал настаивать Коулман. – Сознайся, ведь это ты трахнул его по голове. Мы вовсе не утверждаем, что ты сделал это злонамеренно. На злодея ты не похож. Произошла трагическая случайность. Мы поговорим с окружным прокурором и попросим квалифицировать этот случай как убийство второй категории. Твой папаша наймет приличного адвоката, тот объяснит суду, что ты слегка
Чен Пенфей еще раз взглянул на фотографию и опять встряхнул головой.
– Это просто невероятно, – сказал он. И добавил: – Наверное, теперь мне действительно стоит поговорить с адвокатом.
Прервав на время допрос, оба следователя вышли в коридор.
– Что ты об этом думаешь. Фрэнк? По-моему, парню светит пожизненное заключение.
– Не знаю, Нат. Мне кажется, фотография для него была полной неожиданностью. – Устало потянувшись, Куртис взглянул на наручные часы. – Думаю, пусть снимком займутся ребята из отдела криминалистики.
– Ты что, считаешь, это может быть подделка?
– Похоже, этот маленький паршивец просто блефует. Но перед тем как отправиться к окружному прокурору, проверить не помешает. Кроме того, надо бы узнать предварительные результаты вскрытия.
– Мне продолжить допрос? Куртис кивнул:
– Предложи ему кофе и дай успокоиться. Ну а потом немного поработай левой. – И Куртис потрепал Коулмана по левому плечу.
– А что будем делать с адвокатом?
– Ты же слышал, он отказался от своего права, не так ли? Этот парень не избалован домашней опекой. Нат. Он сам специалист по управлению бизнесом и прекрасно понимает, что ему грозит.
Отдел криминалистики располагался в подвале здания в Ньюпаркер-центре. Куртис разыскал Чарли Зайдлера и Жаннет Брэгг в буфете, где они как раз наливали себе кофе из кофеварки.
– Не желаешь чашечку. Фрэнк?
– Спасибо, не откажусь. С молоком и два куска сахара.
– Да ты, я вижу, сластена, – пошутил Зайдлер, пока Брэгг нажимала кнопки на автомате. – В твоем возрасте следует быть поаккуратнее с едой и питьем.
– Благодарю за совет. Чарли. Но лучше сам следи за своим возрастом. Кроме того, мне сейчас не помешает лишний запас энергии.
Они прошли в лабораторию.
– Фрэнк, наша бригада обшарила буквально все щели в квартире задержанного вами парня, – сказал Зайдлер. – Но ничего не нашла. Совсем ничего. Даже бутылки виски.
Устало вздохнув, Куртис перевел взгляд на доктора Брэгг. Та протянула ему папку с тремя листами письменного заключения и пачкой фотографий.
– Его ударил по голове, и ударил преднамеренно, какой-то очень сильный человек, – сообщила она, не заглядывая в свои бумаги. – В результате удара у покойного повреждена черепная кость и переломаны шейные позвонки. У него даже один зуб раскололся. Ничего определенного насчет орудия убийства я сказать не могу, кроме того, что это не была дубинка или бейсбольная бита. В общем, это не мог быть предмет цилиндрической формы. Вероятнее всего, ему на голову обрушили что-то массивное и плоское. Не исключено даже, что булыжник. И вот еще что. Из паспорта вашего подозреваемого я узнала, что его рост – всего пять футов и восемь дюймов, а вес – около ста десяти фунтов. Если только Глейг специально не опустился в лифте на четвереньки, этот китаец никак не мог ударить его сверху по голове. Единственная возможность – забраться, скажем, на ящик. Как когда-то сделал Алан Лэдд.