Реши это
Шрифт:
– Что, черт возьми, происходит?
Схватив его за бицепс, я оттащил его за пределы слышимости.
– Это, как ты знаешь, твоя сестра Даниэль, – сказал я, указывая на нее. – А вон тот парень - ее муж, Джин, который втайне трахается с Дезом.
– Хах.
– Ага, я так и сказал, – сказал я ему. – Но я подозреваю, что Дез также спит с Даниэль, поэтому она выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание.
– Я и понятия не имел, что «друг семьи» подразумевает именно это.
– О, ты гадкий.
Он нахмурил брови.
– Тебе должно
– Мне и правда стыдно, – успокоил он меня. – Глубоко.
– Задница.
– А кто он? – спросил он, указывая на Алана.
– Это муж твоей сестры Бет, Алан, который действительно не может придумать ничего хуже, чем быть геем, так что, думаю, тебе стоит пойти и сказать ему, что ты на самом деле би, и мы посмотрим, взорвется ли его голова.
Улыбка медленно изогнула его губы.
– А ведь еще пять минут назад Алан думал, что заберет лошадиную ферму у твоего отца.
– Что? Нет. Есть такая штука... как это называется.
– Соглашение.
– Ага, это.
– Что с тобой? Ты выглядишь рассеянным.
– Это потому, что я снова увидел Деза, и он направился прямо к тебе, так что я добрался сюда так быстро, как только смог, и мне действительно не нравится, что другие люди интересуются тобой.
Я ухмыльнулся.
– Я и сам прекрасно справлюсь, знаешь ли.
– Нет, я знаю, но мне интересно, как ты отнесешься к тому, чтобы носить очень большую золотую цепь с медальоном, на котором мое имя выведено сапфирами или чем-то в этом роде.
Я громко рассмеялся.
– Нет? – в его голосе звучало разочарование. – Ладно, а что насчет...
– Твои сестры и их мужья приехали сюда с явной целью заставить тебя оплатить долги твоего отца, чтобы через восемнадцать месяцев, когда он выйдет из тюрьмы, все вернулось на круги своя.
– Что? – он посмотрел на меня в замешательстве. – Мэвис вчера прислала нам письмо, в котором говорилось о намерениях окружного прокурора.
– Да, но они его еще не получили, так что даже не подозревают, что это произойдет.
– Вот почему... О, я понимаю.
– Они все еще думают, что это всего лишь дело о мошенничестве и жестоком обращении с животными.
– Это я понимаю, но все равно из-за мошенничества и заговора с целью мошенничества у моего отца больше не будет конефермы.
Печально то, что жестокое обращение с животными было в порядке вещей на скачках. Лошадей накачивали наркотиками, чтобы они не чувствовали боли, ими пренебрегали, их эксплуатировали и обращались с ними как с товаром, а не как с животным, которое нужно ценить. Обвинение в жестоком обращении с лошадьми обернулось бы для Стерлинга Мэдисона штрафом, возможно, даже небольшим тюремным сроком, поскольку обвинения были вопиющими, но не из-за этого он лишился своей фермы и был отстранен от участия в скачках. А потому, что он обманул других заводчиков, и ни по какой другой причине.
– Это то, чего ты хотел, и то, чего он заслуживает.
Ник прильнул ко мне, обхватил руками мою талию и глубоко вздохнул.
–
– Ты понимаешь, что все эти люди видят, как ты обнимаешь меня?
– Ну, чтобы ты знал, я только что объявил со сцены, что выхожу за тебя замуж, и все зааплодировали, так что я не особо беспокоюсь о том, что это может стать проблемой.
– Да, хорошо, хорошо, – согласился я, разом сдуваясь, и мой гнев вырвался из меня, как воздух из воздушного шарика, когда я прижал Ника к себе, прижимая его к своей груди.
– Ты был таким злым, – прошептал он, улыбаясь, уткнувшись лицом в мою шею. – И все ради меня. Ты такой защитник, знаешь ли ты это о себе?
Я хмыкнул.
– Почему? Почему так защищаешь?
– Серьезно? Тебе нужно услышать это снова?
Он хихикнул, и это было низко и соблазнительно.
– Да, детка, скажи мне еще раз.
– Ты же знаешь, что я люблю тебя, – проворчал я на него.
– Почему мне нравится, что ты раздражаешься? – промурлыкал он, глубоко вдыхая. – Пойдем, сядем у сцены, чтобы я мог тебя видеть. Вся эта история с Дезом сделает из меня убийцу.
Я уже был готов согласиться, когда оглянулся на Джина и Деза, увидел, что они оба теперь ближе к Даниэль, отметил, как сильно плачет Бет, и увидел, как Алан в это же время поднял пистолет и направил его на Ника.
– Нет, – прорычал я, повалив любимого парня на траву и опустившись над ним, прикрывая его своим телом, стараясь, чтобы ни одна часть его головы или спины не была открыта.
– Лок! – закричал Ник подо мной, звук был приглушен землей, но все равно разорвал меня, наполнив ужасом и яростью, потому что за мгновение до этого он был игривым и дразнящим, а теперь его голос превратился в пронзительный вой.
Подняв голову, я увидел, как один помощник шерифа ударил Алана сзади, повалив его лицом в траву и грязь, а другой выхватил у него из рук оружие. Командная работа - прекрасная вещь, и я был поражен тем, как быстро они обезоружили Алана.
– Слава богу, – пробормотал я, скатываясь с Ника и некоторое время лежа, глядя на звезды.
– Лок! – закричал Ник. Это было громко, так близко, как он был, и его руки были везде сразу, порхая по моей голове, груди и животу, прежде чем он схватился за мое лицо.
– Ник, – успокаивал я его, мой голос был спокойным и ласковым. – Милый, я в порядке.
– Что это было? – закричал он на меня.
– Режим телохранителя, – резко ответил я, нахмурив брови. – Горячо, да?
Он дрожал, глядя на меня.
– Нет? Не горячо?
Он начал задыхаться, и я сразу же понял, что он на грани гипервентиляции.
– Ладно, – прошептал я, садясь и наклоняясь поближе, чтобы обнять его.
Я понимал, что вокруг нас царит бедлам, но это не имело значения: мы с Ником были в своем собственном маленьком мире. Когда к нам пытались подойти другие, я отмахивался от них. Мы оба были невредимы, и я мог сам позаботиться о Нике.