Решительный и правый

Поляков Александр Антонович

— Ах, вот оно что! Каким же образом вы думаете это сделать?

— Это я беру на себя, но, разумеется, нужны и кое-какие связи в городе, здесь их у меня нет. Вы должны помочь. — Корнет повернулся, и в свете разгоревшейся лампы Анна Семеновна внезапно узнала это лицо. Ну, конечно, он похож на Лермонтова. Теперь она с восторгом и умилением смотрела на гостя. Утренние страхи у нее рассеялись, и она твердо сказала: — Я не пожалею жизни, чтобы спасти Жоржа.

Через полчаса они уже вместе шагали по городу.

«Я — князь Ухтомский!»

Чекисты упорно работали, незаметно делая свое важное дело. Корнет Бахарев вызволил

из тюрьмы Попова... После сложной проверки корнета передавали по цепочке — от одного члена организации к другому. Он шел по восходящей линии. И вот однажды вечером Бахарев предстал перед высоким седым военным.

— Мне рекомендовали вас, корнет, — проговорил он, — как исполнительного и преданного нашему делу человека. Кроме того, ваше происхождение, — в этот момент Борис скромно опустел глаза, довольный хорошо разыгранной ролью внебрачного сына епископа Филиппа, — убеждает меня, что в вашем лице я найду деятельного и верного помощника. Это особенно необходимо сейчас, когда мы стоим на пороге крупных событий. Ну а теперь пора представиться. Я — князь Ухтомский, начальник штаба «Армии спасения России».

— Я буду счастлив служить вам, ваше превосходительство, — с трудом скрыв волнение, ответил Борис.

— Не мне, а несчастной родине, — поправил генерал.

— Так точно, — повторил Борис, — родине.

Надо отдать должное генералу Ухтомскому — он хорошо знал свое дело.

Когда Бахарев в роли адъютанта князя познакомился с делами штаба, он убедился в том, что, несмотря на сложную обстановку подполья, Ухтомский сумел разработать четкую систему мобилизации сил на случай высадки десанта. Да, это был очень опытный, профессиональный военный. Во время первой мировой войны он командовал дивизией, корпусом. Происходил из очень знатного рода князей Рюриковичей. Корни этой фамилии восходили к Всеволоду, сыну Юрия Долгорукого. Среди Ухтомских — известнейшие политические деятели, такие, как председатель Русско-китайского банка, военные, зодчие. Белая гвардия знала, на кого она делала ставку: лучшую кандидатуру на пост начальника штаба в эти тяжелые для нее времена подобрать было трудно.

Основная задача подполья заключалась сейчас в том, чтобы учесть все силы и организовать четкую систему связи между отрядами. Этим в штабе занимались все и Бахарев тоже. Имена связных «корнет» сообщал Павлу Миронову. И все же начинать ликвидацию подполья было еще рано. Разгром штаба мог вызвать немедленное выступление затаившихся в камышах Дона и Кубани многочисленных банд.

К середине июля Бахареву наконец удалось добыть полный список членов организации в городе. Он зазубривал в день до двадцати фамилий с адресами, вечерами диктовал их связной Рае, а наутро они пополняли списки Федора Зявкина.

Вскоре в штабе появился приезжий из-за кордона. Он долго сидел в кабинете Ухтомского. Когда же гость ушел, князь подошел к Бахареву. Он был взволнован.

— Могу вас поздравить, Борис Александрович, — тихо сказал генерал, — выступление назначается на двадцать третье июля. Нам необходимо срочно известить об этом отряды.

— Этот человек от барона Врангеля? — спросил Борис.

— Да, он из Лондона.

Вечером в подпольном штабе состоялось экстренное совещание. На нем князь отдал распоряжение адъютанту Бахареву, недавно произведенному в поручики, — огласить приказ по «Армии спасения России».

— «...По части строевой, — читал Борис, — в момент выступления вооруженных сил спасения России предписываю — первое... второе...»

В ту же

ночь в здании на Большой Садовой улице совещались и чекисты. Федор Михайлович приказал начать ликвидацию штаба.

Ухтомский подписывает приказ

Арестованного вели по длинному коридору два красноармейца. Впереди них шел совсем еще юный на вид следователь. Туго затянутая солдатским ремнем студенческая куртка, хорошо отутюженные галифе и сапоги, начищенные до зеркального блеска, подчеркивали в его фигуре армейскую подтянутость и аккуратность.

Ефим Шаталов — так звали следователя — обладал мягкими чертами лица и ярко светящимися добрыми голубыми глазами. Словом, своей внешностью он никак не был похож на начальника группы по борьбе со шпионажем особого отдела Первой Конной армии. Но уже скоро три года, как он в партии, и столько же на работе в ЧК.

Щелкнул замок, открылась дверь.

— Прошу вас, генерал, садитесь. — Шаталов вежливо указал на стул. — Прошло уже полдня, как вас арестовали, не хотите ли перекусить?

— Если можно, только чаю, — глухим голосом произнес Ухтомский.

— Ну хорошо, пока подадут чай, заполним анкету. — И Шаталов четким каллиграфическим почерком стал быстро заполнять все данные об арестованном генерал-лейтенанте князе Ухтомском.

— Ваши политические убеждения? — спросил следователь.

— Не имею.

— То есть как это понять?

— Я политикой не занимаюсь. Я солдат!

— Ваше отношение к Советской власти?

— Скептическое.

— У вас при задержании обнаружили чемодан с бумагами. — Шаталов быстро раскрыл его и выложил на стол груду карт, схем, приказов, донесений. — Вот здесь ваши личные приказы и инструкции как руководителя подпольного штаба так называемой «Армии спасения России». Вы подтверждаете подлинность и принадлежность вам этих документов?

— Безусловно, я прежде всего солдат и отрицать подлинность этих документов не буду.

— Тогда объясните, что вас побудило стать во главе заговора, направленного против Советского государства?

— Это что, уже допрос?

— Да, я ваш следователь.

Генерал резко встал со стула и иронически посмотрел на Шаталова:

— Я все же генерал и по существующей субординации желаю, чтобы меня допрашивал не молодой человек, а хотя бы несколько равный мне по чину, ну, скажем, старший советский командир.

Шаталов внутренне весь закипел от возмущения, но ответить генералу не успел — внезапно открылась дверь, и в кабинет вошли командарм Первой Конной Буденный, командующий СКВО Ворошилов и за ними Федор Зявкин.

Шаталов доложил:

— Товарищ командарм, генерал Ухтомский отказывается давать мне показания: говорит, не равный по чину.

— Ну что же будем делать, — улыбаясь, развел руками Буденный, — у нас следователей-генералов нет. Но вот я, к примеру, командую армией, хотя и вахмистр по-вашему, — Буденный лихо закрутил усы, — а вы, генерал, командовали всего лишь дивизией. Так что хоть я и не князь, но вроде бы старший по чину. А вот командующий Северо-Кавказским военным округом, — Буденный указал на Ворошилова, — правда, он тоже не дворянин и не князь, а луганский рабочий. Рядом председатель Донской Чека, — продолжал Буденный, — вы, наверное, слышали, что такое Чека, и ему мы обязаны встречей с вами. Он чином не вышел, был только прапорщиком. Надеюсь, нам-то вы будете давать показания? Почему вы организовали заговор, поднимаете против Советской власти казачество? Не надоело вам мутить головы народу?