Республика Ночь
Шрифт:
Нукекуби кивает. Видно, что Карла ему не жаль, а его судьбой он интересуется исключительно из формализма. Азиаты вообще европейцев за вампиров не считают. Уверены, что сами они древнее, мудрее и красивее.
– Тогда убей его, – зевает он. – И пойдем… Носферату ждет. С флэшкой все выяснилось, парень нам больше не нужен. Наконец-то привезли корову, а то я желудок уже испортил порошковой кровью. Хочу как следует насосаться.
Милена достает револьвер. Надеюсь, я успею плюнуть ей в лицо: видал такое в кино, в сценах убийств беззащитных упырей охотниками за вампирами. И сказать что-нибудь эдакое гордое, в стиле: «На всех у вас крестов не хватит».
Зубкова
– Зачем? – Ее голос звучит непонятно для меня – глухо и даже умоляюще. – Он же все равно ничего не знает, а операцию, так или иначе, не остановить. Подержим чувака чуток в подвале. Потом пусть идет на все четыре стороны.
Я теряю дар речи. С нукекуби происходит то же самое.
– Тебе что – серебро в уши попало? – обретает голос японец. – Какого васаби он нам сдался? Тащить, охранять… Знает – не знает, какая разница? Я убью этого ублюдка только потому, что устал его ловить. Не можешь? Тогда я сам.
Он лезет за пазуху кимоно, но Милена быстро встает между нами. Револьвер упирается в нос нукекуби, вампирша шипит, словно взбесившаяся кошка.
– Не трогай его! – Щелкает барабан, у нукекуби отваливается нижняя челюсть. Мне, наверное, следует вмешаться – но я, превратившись в фарфоровую куклу, не предпринимаю никаких действий. За десять минут здесь произошло столько событий, что я не могу врубиться – на чьей стороне мне надо быть?
Слышен скрип открытой двери. Шаги. И голос – высокий, пронзительный.
– Отдай револьвер, Милена. Это оружие – не твое…
… Я не в курсе, есть ли в списке работ хоть одного скульптора изваяние «Три вампира с максимально открытыми ртами». Но если нет, он вполне может лепить его с нас. Милена беззвучно, как управляемый робот, выпускает револьвер – без малейшей попытки сопротивления. Длинные пальцы стискивают белую рукоятку. Молчаливый умиротворенно улыбается…
Зато японец, очевидно, близок к потере сознания.
– Амелин, – умирающе хрипит нукекуби. – ТЫ УМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ?!
– Почему бы мне и не уметь? – смеется Амелин, щелкнув японца акриловым когтем по лбу. – Это же естественно. Ты страшно надоедлив. Открой я рот, ты замучаешь меня вопросами: сначала – отчего меня любит босс, а потом – да кто я вообще такой? А я очень не люблю зря трепаться… томодачи.
Он рассматривает обоих – меня и Милену. Револьвер ложится в карман черного комбинезона с черепом. Амелин нагибается: коготь жмет на кофейном столике незаметную с первого взгляда кнопку – размером с горошину. В дверь протискивается дюжий охранник, держа палец на курке автомата.
– Этих двоих – в подвал с серебряной дверью, – командует Амелин, не понижая голос. – После операции босс захочет с ними побеседовать.
Японец звучно икнул. Исцеление немого произвело на него слишком сильное впечатление. Он бьет себя по щеке (вероятно, чтобы очухаться), и голова сразу отъезжает в сторону. Выругавшись, нукекуби возвращает ее на место. Охранник вызывает по рации двух коллег. Холодно предупреждает, чтобы мы с Ми-леной «вели себя без фокусов». Да какие уж тут фокусы: когда на тебя наставлен автомат, а в рожке – 32 серебряные пули! Подталкивая стволами, нас выводят к лестнице. Оттуда ступеньки ведут вниз, в подвал. Метров тридцать прогулки по коридору, и один из боевиков подходит к квадратной, светящейся панели на стене. Набирает код. Дистанционное управление – серебряная дверь карцера поднимается, наподобие театрального занавеса. Нас запихивают внутрь. Пластина червленого серебра, толщиной с танковую броню, со скрежетом и лязгом возвращается на место.
– Бедненький… – Поджав ноги, Милена тянется губами к моей щеке.
Я брезгливо отстраняюсь, демонстрируя глубину своего презрения.
– Как ты могла работать на ЛЮДЕЙ? – говорю я, вкладывая в эти шесть слов все богатство оттенков кладбищенской печали. – Ведь ты же вампир! Неужели наша скорбная история пройдена зря? Конечно, в школе на семинарах злобы нас учили не поддаваться порыву совести, но… разве можно за бабло сдавать темные принципы вампиризма? Ты помнишь, что охотники делали с кровососами? Сжигали в печах, резали на ломтики серебряной пилой, топили в кислоте! Люди убили Дракулу – всеблагого посланника Ада, пришедшего в наш мир, дабы научить нас азбучным истинам зла! Ты отвратительна, как само добро, как блядский небесный ангел. Ненавижу тебя.
У Милены дергается левый глаз. Она скрежещет зубами, напоминая льва.
– Только одна вещь мешает мне выбить оба твоих клыка, – делится откровением офицер Зубкова (точнее, теперь уже бывший офицер). – Тот факт, что через час нам с тобой отвесят по серебряной пуле в сердце. Пепел и кости растолкут в ступочке, положат в полиэтиленовый пакетик и бросят в Кровь-реку, где наш прах охотно скушают рыбки. Поддерживаю твой пафос. Предать принципы за бабло – абсолютно недопустимо. Допустимо предать их лишь за ОЧЕНЬ ХОРОШЕЕ БАБЛО. Ладно-ладно, не кипятись. Видишь ли, милый любовничек, тут у нас есть одна мааааленькая проблемка. Я не работаю на людей. Их вот уже двести лет как не существует в природе.
Тело терзают горячие покалывания. Ощущение, будто я лежу на углях. Серебро постепенно начинает действовать. Дальше будет только хуже.
– Не вешай мне кишки на уши, – огрызаюсь я, а клыки так и стучат друг о друга – в комнате растут градусы смертельного тепла. – Мною прочитаны ВСЕ файлы с этой флэшки. Многие годы в Московии работало скрытое подполье людей. Они внедрялись в наши структуры, включая Службу вампир-ской безопасности, культурную богему, бизнес-предприятия. Человечество очень долго ждало своего часа. И считай, что дождалось.
Милена со стоном кусает наманикюренный коготь.
– В конце концов, разве я много хочу от этого мира? – жалуется она сама себе. – Нормальное существо давно догадалось бы, услышав мой разговор с нукекуби. Но ты же мужик. Повторяю: никаких людей нет. Все, что ты видел на флэш-ке, – дезинформация. Нукекуби должен был организовать утечку д е з ы в прессу и на ТВ: легковерные кровососы (как и ты, мой милый) сразу убедятся – люди выжили, они вовсе не миф. Но это лишь отвлекающий маневр. За ним стоит план тайного общества по установке нового культа. Теракты с чесноком, грань серебряной войны с Союзом графств, страшная паника: из Московии хлынут беженцы, воцарится всеобщая анархия. Армия разложится, полиция сбежит. Одна лишь секта носферату, не убоявшись сил добра, вступит в праведную борьбу против фальшивых людей и сокрушит их, обретя популярность среди славян-кровососов. А уж после реализуют и главную задумку: римейк вампирского стиля. Культ Дракулы рухнет. В драконье кресло воссядет основатель вампиризма. Божественное начало зла. Самый первый вампир на Земле.