Рестарт
Шрифт:
– За вмешательство в игровой процесс трех тысяч игроков и передачу их Танатосу с изолированием от основного игрового мира, я признаю Мерлина виновным и приговариваю его к трехдневной диарее без права на лечение. Приговор окончательный и разорви его на унитазе.
Я смутно представлял перечень возможных наказаний в Игре, но так как всей душой верил в справедливость своего решения, надеялся, что Игра сочтет мой вариант полезным. Тем более, что такое наказание подразумевало конфиденциальность, ведь Игра не допустила бы преждевременной огласки личности старика. Все было в духе Игры, и именно за это не любили судей, старались уничтожить
Вердикт подтвержден.
Незначительное увеличение Энергии стало лишь приятным бонусом к удовлетворению, полученному от вынесенного решения. Довольный сам собой я пошел за наставником, насвистывая веселую мелодию, пока не увидел в каком настроении пребывал Арчибальд. Возвращался он отрешенным и странно молчаливым. Он даже не заметил или проигнорировал мою выходку. Несколько раз каторианец пнул камни, попадающиеся ему по пути, но без привычной злости. Таким подавленным прежде я его не видел, всегда язвительный, высокомерный, уныние предпочитало обходить его стороной. Этому я видел только одну причину – направленное влияние Мерлина или Танатоса. Не верилось, что дело в неудаче с переговорами.
Отправляя нас домой, Танатос очистил путь от призраков, так что до портала мы добрались быстро. Двигаться в обратную сторону было легко, зеленая пелена сама помогала поскорее покинуть границы мертвого мира. Стоило мне ступить в портальную комнату, как нога вместо твердого пола поскользнулась о что-то круглое, и я едва не свалился на Арчибальда, стоящего передо мной. По всей комнате было разбросано огромное количество маленьких металлических шаров и даже без Степана было понятно, что это обещанные души. Странное какое-то представление о душах.
– Император предлагает выкупить освобожденные души, – мы не успели дойти до двери, как в воздухе материализовался Советник. Авалон воспринял нового гостя вполне спокойно – на существ такого уровня его защита не распространялась. Шары взмыли в воздух, выстроились в четыре правильных куба, и стало понятно, что предложение носило обязательный характер.
Арчибальд лишь кивнул в ответ, и Советник с шарами испарился, оставив для каторианца, и что приятно, для меня награду. Уровень моих базовых гранисов вырос на четыре единицы, по одному на каждую сотню игроков, но самих гранисов, к сожалению, не прибавилось. Арчибальд все так же молча вызвал лифт, транспортировал нас в зал, и уселся в кресло, укрывшись пледом. Рядом потрескивал камин, бросая рядом яркие отблески. Арчибальд словно впал в какой-то транс, его глаза, прикипевшие к огню, стали стеклянными, кресло мерно покачивалось вместе с каторианцем, и мне стало не по себе. Не могло быть, что все! Мы так много сделали, что выход должен был быть! Обязан! Время тикало, внутри меня пригорало.
– Арчибальд! – тишина и мерный скрип качалки. Я подошел ближе и загородил ему обзор. Никакой реакции. Я потряс его за руку, но даже дыхание не сбилось. В конце концов, я решил, что час-другой у каторианца есть, чтобы исправить в себе то, что по какой-то причине сломалось. Устроившись в соседнее кресло-качалку, я заскрипел в такт с Арчибальдом. Спустя полчаса он подал голос.
– Ты ведь не знаешь кто такой Танатос и что такое Пути мертвых?
– Ну наконец-то! – я подскочил от радости, но каторианец все так же не двигался и молчал. Ждал ответа на свой вопрос. – Нет. А это важно?
– Для тебя сейчас нет. Но может стать важным после рестарта.
– Хорошо,
– Пути мертвых – это админская надстройка Игры, обеспечивает управление всеми существами. Танатос – главный админ, определенный на эту должность Императором еще в первую эпоху. Каждый раз, когда умирает существо, игрок это, или НПС, не важно, его сознание попадает в Пути. Там Игра определяет, куда отправлять сознание. Либо на переработку, либо на принтер, либо еще куда в зависимости от заданного алгоритма. Отсюда часовая задержка между смертью игрока и его возрождением. Ресурсы Игры не бесконечны. Вот оттуда нас только что выперли.
– Ну выперли и хрен с ними. Откуда у тебя вообще доступ туда? – мне нужно было разговорить Арчибальда, да и вопрос был не праздный – даже Мерлин присутствовал на Путях в виде голограммы. Мы же были там во плоти.
– За особые заслуги. У нас с Клариссой был сын. Обстоятельства сложились так, что мне пришлось его изгнать из нашего мира. Так появился владетель Путей. Портал – это дар Игры для общения с тем, кем стал мой сын после изгнания. Или наказание. За столько лет я так и не понял, чего хотел добиться Император, сделав в Авалоне вход на Путь мертвых. Обычно Танатос разговаривает с игроками только после жертвоприношения. Даже с Мерлином. И только в виде проекции.
Танатос – сын Арчибальда и Клариссы?! Обстоятельства значит. Теперь понятно, почему ведьма ушла от него – мало кто сможет жить с убийцей собственного сына, будь он трижды любим. Семейная драма каторианца меня сейчас мало волновала, поэтому я не стал прокачивать данную тему. Меня больше интересовали такие термины, как «Тень», «зеркало» и «хозяин», но вопрос был в том, как к этому подступиться.
– Что означает, что Пути мертвых не коснутся резиденции Бернарда?
Улучшений в состоянии Арчибальда я не видел и начал терять терпение. Сейчас он мне не помощник, а без его опыта, связей и ресурсов я не мог заполучить злосчастный дневник. Нет дневника – нет игрока Ярополка через три дня. На этом фоне даже любопытство к «Тени» убавилось.
– Кроме того, что туда теперь нельзя попасть этим способом, в резиденции нельзя никому навредить. Считай, что все присутствующие на территории находятся в другом измерении. Ни порезаться, ни убиться, ни отравиться. Локальная пародия на бессмертие длительностью три дня. Попади ты туда со своей Легурией, сдох бы от голода.
– Значит статус Святилища не действует, а библиотека Бернарда такой лакомый кусок для Игры, – неожиданно заметил Степан. Я нахмурился, не до конца поняв свое подсознание, но затем мысль из глубин мозга добралась до поверхности и на лицо наползла ухмылка. Мерлин только что подписал Бернарду пусть не смертный, но приговор. Ибо в резиденции Бернарда никому нельзя навредить.
– Скажи мне, опечаленный наставник, у тебя много гранисов? – я не смог сдержаться и использовал излюбленный прием Арчибальда. Каторианец бросил гипнотизировать огонь и сосредоточил все внимание на моей персоне.
– Если рассчитываешь на наследство, то зря! Все гранисы после моей смерти пойдут на благотворительность, – хмыкнул наставник. И я счастливо наблюдал его окончательное возвращение.
– Рано мне еще думать о твоем наследстве. Тут хоть бы самому не сдохнуть. Подай бедному паладину на неблагие цели.