Рёв
Шрифт:
Клише, но я могу поклясться. Я иду бодрым шагом, когда Дейви тянет меня в магазин DVD-дисков, где он возьмет напрокат тот же фильм, что и всегда. Мы купили этот диск много лет назад, но он по-прежнему берёт его напрокат и с ним бесполезно спорить. Я видел его истерику из-за этого фильма, и поклялся, что это того не стоит. Он хватает фильм Карапузы5и я, как и каждый раз, улыбаюсь, наблюдая его ликование, хотя знаю, что он не понимает и половины фильма. Думаю, больше всего ему нравится собака.
Я беру несколько новых релизов, и мы направляемся домой, Дейви напевает какую-то древнюю песню, которую я когда-то слышал звучащей из старого радио Ноны. Не удивлюсь, если на самом деле это
Я въезжаю на подъездную аллею и усмехаюсь, воображая Чарли, которая слышит, как мы подъезжаем и взволнованно хватает большую миску попкорна и содовой. Когда я глушу двигатель, каждый волосок на моем теле встает дыбом и сердце уходит в пятки. Это крик?
Дейви выходит из машины и болтает, но я напрягаюсь, пытаясь услышать то, что надеюсь, мне померещилось. Затем раздаётся еще один, громче предыдущего. Затем слышатся многократные вскрики, и я бросаюсь бежать в единственное место, в котором я молюсь не найти тех, кого люблю. Не в гараж, а в её дом – его дом.
Я взбегаю на крыльцо и через открытую дверь направляюсь к смешанным крикам Чарли и Ноны, отчетливому рычанию и голосу человека, которого ненавижу больше всего в этом мире. Предполагалось, что он работе; предполагалось, что он за пределами наших жизней. Однако я нахожу Нону, бормочущую что-то, сидя на полу в зале, где он, должно быть, бросил её. Непосредственно передо мной я вижу одетого в форму крупного мужчину, он находится поверх Чарли, в то время как она кричит и пытается бороться, чтобы освободиться и дышать. Я бросаюсь, сбиваю его с неё, но не могу схватить и скольжу по разбитому, крошкой лежащему на плитке стеклу. Он мигом вскакивает на ноги и бросается на меня, как минимум дважды ударяет меня в лицо, отчего из глаз сыплются искры. Я не могу уйти, не могу оставить их с ним. Совершенно не имело значения, насколько я был им необходим: нужда и страх не имеют преимуществ перед его кулаком.
Прошли секунды, возможно минуты, не знаю, но когда слышу хныканье – заставляю своё тело отреагировать. Чарли и её папа ушли. Я ползу на коленях и вижу, что Нона тоже исчезла, но я всё еще слышу хныканье. Где же она?
Мой ум реагирует медленно, воспламеняясь от страха, когда я слышу, что хныканье раздается из комнаты Чарли. Желчь от страха поднимается к горлу. Мне так чертовски страшно; не думаю, что я когда-либо еще был так напуган. Моё тело не подчиняется мне; шатаясь, подхожу к её двери, хотя на самом деле мне хочется бежать к ней. Она открыта, и я не трачу время напрасно, не планирую, просто тихо вхожу. Я вижу Чарли побитую, рыдающую и практически голую на её кровати. Он стоит перед ней спиной ко мне, издевается над ней, спуская штаны до щиколоток. Я не смотрю на то, что находится в моей руке, мне наплевать на то, что оно впивается в мою кожу. Я взял его на полу в ванной, уже зная, как должен его использовать. Я знаю, что это никогда не закончится, если, конечно, я не воткну это в него. И я делаю это.
На самом деле я весьма шокирован тем, как легко осколок стекла вонзается в область почек, как быстро кровь начинает течь по моей руке. Несмотря на то, что сейчас могу смотреть, как он умирает, я вытягиваю из его тела кусок стекла и позволяю ему повернуться лицом ко мне, чтобы он мог увидеть того, кто отправил его прямиком в ад.
Очень медленно он поворачивается ко мне, широко раскрыв глаза; в действительности я не могу поверить, что он не рыдает от боли, и ненавижу себя за то, как я хочу, чтобы он рыдал. Я хочу, чтобы он чувствовал боль, которая была бы только частью той боли, которую он причинял Чарли на протяжении многих лет. Каждый раз, когда он звал её через двор со своего гаража – он откалывал кусочек её души. Хочу, чтобы он почувствовал ту боль, которую чувствовал я, наблюдая это, не в силах что-либо сделать. Я хотел, чтобы он почувствовал всё, вонзая
Он берёт осколок в руку, смотрит на меня и даже улыбается: эта сволочь улыбается! Я хочу проверить Чарли, но не могу отвести взгляд от этого сумасшедшего ублюдка, пока он не умрёт. Вместо этого я наблюдаю, как кровавые капли капают из его тела на пол. Я смотрю, как он оборачивает пальцы вокруг осколка и вытягивает его из тела, вызывая тем самым еще больший поток крови. Не успеваю опомниться, как он направляет осколок на меня.
Затем, как по щелчку выключателя его самосохранения, он толкает меня в бок. Чарли кричит, а он натягивает штаны и, спотыкаясь, выходит из комнаты и направляется вниз в холл. Я слышу, как он кряхтит и ударяется своим истекающим кровью телом о стены на своём пути. Надеюсь, это чертовски больно. Я подбегаю к Чарли, обнимаю её маленькое, дрожащее тело, пока она кричит на моей груди. Я окутываю её простынёй, пытаясь унять её дрожь. Я действительно тотчас же благодарю Бога, за то, что её отец не добрался до неё и меня, когда слышу выстрел.
– Оставайся здесь! – требую я, и она кивает.
Её глаза кричат, умоляя меня остаться, но я не могу, и она знает это. Надеюсь, она сделает то, что ей говорят. Я выбегаю из её комнаты по направлению к крыльцу, где уже практически чувствую витающий в воздухе запах пороха. Я спрыгиваю с крыльца, перепрыгиваю через ступеньки на траву и именно тогда вижу смерть. Я вижу, как он безжизненно лежит лицом вниз, из пулевого отверстия в его спине вытекает кровь. Нона стоит с винтовкой в руках справа от меня, уставившись на мясную тушу, которая некогда была её соседом, шерифом города, отцом Чарли и нашим мучителем. Всё кончено. Окончательно… кончено.
Глава 13
Чарли
Настоящее
– Шарлотта Барнс, думаешь, кто-либо поверит тебе или тому убийце? – усмехается Шериф Ноэль, прежде чем отпить дымящийся кофе из своей смешной кружки с рисунком из мультфильма.
– Мой адвокат верит мне, и я надеюсь, что он и судью тоже заставит нам поверить, - парирую я, как глупый подросток. Мне не следует раскрывать все карты. Чем меньше Шериф Ноэль знает, тем меньше у него возможности подготовиться, чтобы положить конец любому успеху, которого мы можем достигнуть.
– Ты, наверное, шутишь?! Ни один местный судья не выпустит твоего парня под залог. У тебя был шанс начать новую жизнь с тем доктором, но ты не смогла удержаться от мерзкого влечения к Шоу. Тебе некого винить кроме себя.
– Может и так, но это моя жизнь!
Шериф Ноэль с грохотом ставит свою чашку на дешевый стол, стоящий между нами, и её содержимое выплескивается через край.
– Твой отец перевернулся бы в гробу, если бы увидел, что ты творишь со своей жизнью.
Я полагала, что до этого ненавидела Ноэля, но он просто опустился еще ниже. Он знает мою историю, он просто решил в неё не верить. Чтобы потом напоминать об этом, будто мне было не плевать на то, что отец думает о моей жизни, это как тыкать в разъяренного медведя пальцем. Где, чёрт побери, мой адвокат?
– Шериф Ноэль, советую вам перестать со мной разговаривать, потому что мне больше нечего вам сказать, - ворчу я, что вызывает ухмылку на его более чем нелепом детском лице. Я определенно хочу ударить его.
– Шарлотта, ты можешь уйти, когда захочешь. Но я напомню тебе, что врать полиции, предоставляя ложные показания – преступление. Я бы посоветовал тебе пересмотреть твоё заявление.
– Я бы посоветовала вам приобщить его к делу и пойти на хер. Чёрт.
– За это я мог бы тебя арестовать.