Реванш
Шрифт:
– Не… Всего две пробоины. Плевое дело. Мы уже их заклепали. Так что можешь хоть сейчас в бой.
Бубба отошел, чтобы руководить своими подчиненными. Его место занял Лагранж Руссо.
– Здорово, напарник, – поздоровался он с рукопожатием, будто давно не виделись.
– Здорово. Что там у тебя?
– Двигатель. Сейчас в темпе меняют. Говорят, новый выход через десять-пятнадцать минут.
– И что, успеют?!
– А то! Мой технарь сказал, что уже насобачился на установке двигателей. Говорит, дескать, у этой, то есть моей машины, судьба такая, что ей через выход движок
– Мистика…
– Да ну ее на хрен. Ведь однажды может случиться и так, что взорвется. И никакая судьба не спасет.
– Не каркай…
Лагранж постучал себя по голове, так как нигде деревянной обшивки не имелось. Считалось, что голова для этого тоже вполне годится.
Крис вытянул руку вперед. Но нет, все в норме, она не дрожала, как после боя. Заметив этот жест, Лагранж усмехнулся:
– Я тоже едва из кабины вылез… Интересно, мне за пробитый двигатель штрафные очки снимут?
– Не снимут, – заверил его подошедший Бубба. Его команда уже все сделала, даже успела закрасить место пробоины (Крис заметил, что цветовой оттенок не совпадает, но мысленно махнул на это рукой) и уже отдыхала. – Тебя ведь не сбили. Пока сможешь долететь до ячейки, ты считаешься целым, даже этот засранец не получит взыскания, – Бубба кивнул на самолет, оплавленный окислителем. «Засранец» стоял возле своей машины и озадаченно чесал в затылке, видимо, не понимая, как вообще жив остался. – Хотя его машина уже просто большой кусок дерьма, и придется провозиться с пару недель, прежде чем она снова сможет летать. Но ничего, запчастей у нас до хрена и больше, так что все заменим, и будет лучше прежнего. Можете не сомневаться.
– Ясно.
– Ладно, отдыхайте пока. Вам еще повезло, что на фронтах затишье и у вас есть время. А то ведь бывало, летчикам даже из кабины вылезти некогда было, только войдут, заправятся, боеприпасом догрузятся и снова на вылет.
– Жуть…
Лагранжа всего передернуло.
Крис воспользовался наставлением Буббы и прикрыл глаза, хотя хотелось переодеться и подсушиться, мокрое от пота исподнее липло к телу, но было нельзя. Следующий выход мог состояться в любую минуту. Стульчик технарей оказался вдруг таким удобным, что Форкс и сам не заметил, как провалился в сон, как в омут, без сновидений, но все же дающий прилив свежих сил.
35
Старший офицерский состав наблюдал, как разворачиваются события на фронте. Артиллерийские обстрелы почти прекратились, так как вышла в бой малая авиация, и теперь не нужно было отчаянно маневрировать, уклоняясь от снарядов.
Торпедоносцы уверенно шли к своей цели, прикрываемые полусотней истребителей «циклон». Но долго так продолжаться не могло, и им навстречу вышло аналогичное количество «циклопов». Завязался бой. Он длился всего пару минут. Авиационное крыло майора Гастона потеряло две машины, но, к счастью, маяки катапульт работали, оповещая, что пилоты живы.
– Высылайте поисковиков, – чуть отвлекшись от боя, приказал адмирал Цвейкер.
– Есть, сэр.
– Будет хорошо, если вы еще тех трех голубков выловите…
На это полковник Крайс ничего не ответил, лишь хмыкнул,
Адмирал продолжил наблюдение. «ТКГ-2» отбивались от двух вившихся над ними «циклопов». Разлетались росчерками трассы снарядов, пускались даже какие-то оборонительные ракеты, что было самодельной установкой и чего не имелось в Битве за жизнь. Истребители также в долгу не оставались и применяли все бортовое оружие, какое у них только имелось.
Верткие «циклопы» повредили две машины, перебив двигатели, о чем доложили командиры торпедоносцев своему командованию. Но это не помешало им подойти на дистанцию пуска. Произвели торпедирование. Торпеды «галил» с обычными боеголовками начали свое движение.
«Одна да пройдет», – подумал адмирал Цвейкер, и, как показали дальнейшие события, он оказался прав. Почти прошла только одна торпеда.
Истребители, оставив в покое свои неповоротливые жертвы, на форсаже устремились за торпедами. Пилоты знали, что это страшное оружие, и хотели уничтожить их в самом начале, когда они еще уязвимы.
Две торпеды «циклопам» сбить удалось, когда «галилы» неслись по прямой, наращивая скорость. Большего истребителям достичь не удалось. Отстрелив разгонные блоки, торпеды перешли в режим рваного полета, создавая электронные помехи, и системы наведения «циклопов» уже просто не могли их поймать в прицел.
На торпеды переключились зенитные команды с близстоящих кораблей. Били широко сфокусированные лазеры, и еще две торпеды исчезли в ярких вспышках разрывов.
Адмирал напряженно наблюдал за оставшимися двумя «галилами». Проектор показывал их со всей отчетливостью, но даже так глаза не всегда успевали следить за рывками боеголовок из стороны в сторону, – что уж говорить о стрелках зенитных орудий! Даже автоматические пушки, снабженные компьютерами с элементами искусственного интеллекта, не справлялись с задачей, несмотря на все свое хваленое быстродействие.
Тем не менее еще одна торпеда розой расцвела в огненной вспышке.
«Ну!» – буквально вскричал про себя адмирал Цвейкер, внешне оставаясь невозмутимым. Разве что костяшки пальцев, сжатых в кулак, побелели.
На отдельном экране отображалась смазанная картинка, которую посылала на борт камера, установленная в боеголовке оставшейся торпеды. Каждые четыре секунды изображение дергалось, и его ракурс изменялся, и тем не менее транспортное судно «Антхилл» можно было легко узнать. Вот изображение стало увеличиваться все быстрее.
Десантное судно включило на полную мощь все свои оборонительные средства. Гроздьями отстреливались противоракеты.
Еще одна секунда – и взрыв. Изображение с малого экрана пропало.
– Результат?! – спросил адмирал.
– Одну секунду, сэр… Она не дошла всего десять метров до борта.
– Проклятье… Разрушения?
– Сканер показывает, что легкий пожар у них все же имеется, сэр, но не это главное…
– А что же?
– С десантного судна взрывом сорвало пятнадцать десантных ботов! Это не считая тех, что серьезно повреждены и сейчас не пригодны для использования.