Ревенант
Шрифт:
— Они забрали меня у неё, когда мне было десять, — сказал он. — Отправили в шахту добывать кристаллы магмы.
Кристаллы магмы, найденные только в Шеуле, были редкими и драгоценными, желанными некромантами для использования в мощных заклинаниях. По общему мнению, добыча их была настолько опасна, что никто не вызвался это сделать. Рабский труд был единственным способом добыть их.
— Я пытался убежать, — продолжал он сдержанным, мучительным голосом. — В течение десяти лет я пытался найти способ вернуться к матери. Я не знал, что каждый раз,
Горло Блэсфим саднило, как будто она поделилась этой ужасной историей. Разделила крики, которые, несомненно, разрывали его.
— Ревенант, — прошептала она.
Он поднял голову.
— Не надо.
Игнорируя его, она двинулась вперёд, и снова, он попятился. Но на этот раз она не остановилась, пока он не упёрся в стену и снова зарычал, оскалив клыки. Как раненое животное, его поведение было оборонительным, не агрессивным, и она знала инстинктивно, что он не причинит ей вреда.
— Полегче. — Очень медленно, она обхватила его лицо ладонями и встретила пристальный взгляд. — Спасибо, что рассказал. Ты не должен больше ничего говорить. Но если хочешь, я здесь ради тебя.
Взгляд его темных глаз бродил по её лицу, как ей казалось, ища искренность. Постепенно последние следы сопротивления исчезли, и он подтащил её к себе. Обнял сильными руками, но Блас чувствовала, что это она держит его, когда он прижимал её, зарывшись лицом в волосах.
Они долго стояли вот так, пока он, наконец, не прошептал:
— Ты реальна, Блэсфим?
Она отстранилась, встретилась взглядом с его бездонными черными глазами.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что дерьмо напирает на меня со всех сторон… от моего брата, с Небес, от Шеула. Ты единственная, кто имеет смысл сейчас. Я не выдержу, если ты тоже обрушишься на меня.
Как странно было, что они оба находились в очень похожих ситуациях, и это заставило её чувствовать себя виноватой за то, что лгала ему. Может, она должна сказать ему правду. Или хотя бы полуправду, чтобы увидеть, как он отнесётся… к чему? К тому, что переспал с вирмом? Исповедался в своих грехах перед тем, кто врал о том, кто он есть на самом деле?
Даже если бы он не захотел её убивать за то, что она вирм, вероятно, убьёт за то, что она врала ему. Наконец, она нашла ответ, который был на 100 % правдивым.
— Я бы никогда не навредила тебе. Пожалуйста, верь мне, когда я говорю это.
Ревенант открыл рот, чтобы что-то сказать, но приглушенный гул привлёк внимание обоих к её сумке на полу.
— Я не думала, что здесь берет связь.
Он пожал плечами.
— Демоны-техники могут творить невозможное. — Он указал на сумку. — Иди, ответь. Нам все равно пора выдвигаться. Гэтель ждёт.
Напоминание заставило её застонать. Стон был прерван чётким звуком пришедшего сообщения от матери. Она вытащила
«Милая, ты здесь?»
Блэсфим напечатала ответ одним пальцем.
«Я тут, мам. А где ты? Ты в безопасности? Как ты себя чувствуешь?»
«Ок. Да. Ты?»
Черт, она ненавидела эти долбаные сокращения. Она поставила перед собой задачу написать все грамотно, даже если на это потребуется в миллион раз больше времени.
«Прекрасно. Почему ты сбежала?»
«Мужчина в клинике. О нём я говорила».
Блэсфим нахмурилась.
«О чём ты мне говорила?»
Наступила пауза, которая затянулась слишком долго. Достаточно долго, чтобы Блас седлала четыре круга по спальне, прежде чем телефон, наконец, завибрировал в руке. Когда она посмотрела вниз, её сердце замерло от увиденного.
«Истребитель. Блэсфим, падший ангел в клинике… он Истребитель. Тот самый ублюдок, который убил твоего отца».
Глава 23
Ревенант ждал Блэсфим на крыльце, глядя в бездонную пропасть, окружавшую его дом и десять акров земли. Он жил в этой непроходимой крепости уже три десятилетия, купаясь в уединении. Оно нарушалось только, когда он приводил кого-то или делал видимым каменный мост для приглашённых. Как для чувака, доставщика еды.
Он полагал, что ему здесь нравилось, но теперь нужно что-то другое. Лучшее. Более подходящее для кого-то вроде Блэсфим. Она не принадлежала месту, подобному этому. Черт, она вообще не принадлежала Шеулу.
Когда он смотрел сквозь тёмные глубины каньона на громадные, скалистые горы Вечного Страдания, ощущал стыд, что привёл её сюда. Как странно было чувствовать его, ведь на протяжении пяти тысяч лет он не испытал подобного. Но Блэсфим лишила его равновесия, наполнила новыми неожиданными чувствами и вернула эмоции, которые он не испытывал с тех пор, как умерла мать.
«Я здесь ради тебя, — сказала она. — Я здесь ради тебя».
В груди разлилось тепло, вытесняя, сковывающий сердце, мороз. Рев чувствовал, будто сердце действительно забилось впервые, и лёгкость, энергия, которую он почувствовал, была удивительной.
Ведомый желанием поцеловать Блас, он вернулся внутрь и обнаружил, что она сидит на диване, перекинув сумку через плечо и сложив руки на коленях. Что-то не так.
— Привет, — сказал он. — Что случилось?
— Ничего. — Она встала, но она избегала его взгляда. — Нужно идти. Мы можем заскочить в ЦБП, мне нужно забрать акушерский набор и портативный ультразвук.