Реверс
Шрифт:
– Не знаю, – сказал Макс, – не пробовал.
– Это можно устроить.
– Где? Как?
– Не в Сургане, конечно. И не на заводе. По-твоему, пограничники занимаются только тем, что шерстят торговцев? Я говорю о «Грозящем». Мы впятером захватили его, экипаж бежал. Если штаб не воспользовался этим случаем, чтобы окончательно вывести бронепоезд из-под контроля железнодорожников, то в штабе сидят идиоты. Но там нет идиотов,
– Наверное. Если подучусь.
– А хочешь?
Макс задумался. Соблазнительное предложение… Но что ж Алена раньше-то молчала?
Или ждала, пока он созреет?
Не сознается ведь. Глупая женщина кричит на мужчину – умная тихо гнет свою линию. Алена – из умных.
– Ну, допустим, хочу, – сказал он. – В смысле, можно попробовать. А ты?
– Не волнуйся. – Она погладила его по щеке. – Я буду рядом.
Эпилог
На станции Волдыри остановились набрать воды. Максу ни о чем не говорило это название, зато у Алены с ним были связаны кое-какие воспоминания. Первым заправился «Грозящий», затем – паровоз охраняемого состава. Брать уголь не стали, его с избытком должно было хватить до самого Ахтыбаха.
Алена не появилась. У командира всегда хватает забот. На то она и Фреза, чтобы снимать стружку с нерадивых. Зато после рейса будет все: и уединенный домик на территории третьей заставы, и баня, и ласки до утра. Удивительно, что за год они нисколько не приелись, радуют, как в первый раз.
Другой был бы счастлив. Вот именно: любой другой, не носящий кличку Прыгун…
До Ахтыбаха дотащились ночью. И только покончив со всеми делами, проверив все посты охраны, Алена сказала отрывисто:
– Есть новости от Мартина. Рыбак и Пантера что-то нашли в Оннели. Возможно, то самое. Передали через Старца. Ты нужен.
– А ты? – спросил Макс.
– Куда же я без тебя? У меня хороший помощник, надеюсь, его утвердят на мое место. Пойдешь?
– Пойду. Постой… ты сказала – Оннели?
– Вот именно, и притом самый центр аномальной зоны. Наши аналитики – ослы. Могли бы раньше догадаться. Возможно, в «ромашке» есть миры, полностью порвавшие связь с Центрумом, но это кто угодно, только не Очаг. Как бы оттуда запустили в Центрум возбудителей «высокомолекулярной чумы»? А главное, зачем вообще их запускать, зачем тормозить развитие соседей, если есть возможность отгородиться от них намертво?
Макс кивнул. Резонно, резонно… И неожиданно, хотя, если подумать, как раз наоборот – очень просто. Оннели… Аномальная зона…
Как раз те места, что он уже однажды исходил пешком, всему удивляясь и ничего не понимая.
«Ну что, Прыгун, – спросил он себя, уже зная ответ, – прыгнешь еще раз в неведомое?»
Возможно – пустышка. Хотя Пантера, она же Ева, женщина решительная и упрямая, куда хочешь доберется. И Сергей, он же Рыбак, говорят, толковый парень и неплохой проводник… Наверное, они все-таки нашли что-то необычное. Что-то такое, с чем сами не могут или не решаются справиться.
Искали многие. Тигран и Григорий искали, да вот не нашли. Григорию не повезло: получил пулю в стычке, едва выжил. Лучшие проводники-пограничники искали локализацию для Очага по всему Центруму, а нашли – если еще нашли – Ева с Сергеем. Как там у них на личном фронте? Наверное, все в порядке, раз держатся вместе…
Надо идти. Гениальный ученый может стать богословом, гениальный писатель – игроком, талантливый император – огородником, а лучший из проводников – паровозным машинистом. Можно забиться в норку и прожить там всю жизнь. Будка бронепаровоза – та же норка. Все это можно, но лучше следовать своему назначению.
Потому что иначе жизнь будет неполна и неэффективна – как отвертка вместо стамески, кистень для уничтожения мух и вяло растопыренные пальцы вместо кулака. Да и надоело, признаться, дергать рычаги в будке машиниста.
Сущим младенцем выбрался он из Гомеостата. Но с тех пор младенец сильно подрос.
– Согласен, – подтвердил Макс. – Когда идем?
– Немедленно.
В этом была вся Фреза. В ее ответе категоричность мешалась с неподдельным удивлением. Конечно, немедленно. А как же еще?
– Есть немедленно, – улыбнулся Макс, порядком уставший за рейс и мечтавший о бане. – Слушаюсь, командир.
Пережив в Гомеостате много возрождений к жизни, он как человек с большой практикой догадывался, что главное возрождение происходит с ним сейчас.