Ревик
Шрифт:
Он её найдёт.
Присутствие её супруга вновь проступило в её свете.
«Мне плевать, кто он, — тихо послал Уйе. В его слова просочилась злость, окрасившая его и её свет. — Мне плевать, насколько сильно ты принимаешь его за того, кем являешься сама, Кали. Я убью его, если он тебя изнасилует. Если он применит к тебе хоть какое-то насилие, я его убью».
«Он меня не изнасилует», — заверила она его.
Но снова отстранившись
Она как раз покидала место под цветным зонтиком, когда звук выстрела заставил её резко поднять взгляд от бассейна.
Мужчины за баром притихли.
Женщина в бикини села, уставившись на стеклянные двери, ведущие в отель, как будто она ожидала, что кто-то выйдет оттуда с винтовкой и швырнёт гранату в её шезлонг.
Кали собиралась пойти к дверям отеля, но тут громкий раскатистый звук сотряс землю под её ногами.
Стеклянные двери, ведущие в отель, разбились. Дым поднимался чёрной колонной от другой части здания, которая находилась перед улицей.
Кали присела, наполовину укрывшись под столиком и двигаясь без раздумий.
Она действовала быстрее всех людей.
С другой стороны, она наверняка видела больше войн, чем все они.
Не удостоив взглядом мужчин или бармена в белом пиджаке, Кали поднялась на ноги, пока эхо взрыва ещё раскатывалось вокруг, устремляясь в переулок сбоку отеля. У неё не было оружия, но она быстро шла на слегка согнутых ногах, держа голову опущенной и направляясь к главной улице перед отелем.
За годы она выучила, что обычно лучше узнать, что происходит, и тогда уже решать, что именно предпринять.
Она не могла заставить себя поверить, что этот инцидент связан с её разговором с Дигойзом, но и это надо подтвердить наверняка.
Она нашла гравийную дорожку, которая вела к тротуару.
У двери сидели на корточках работники кухни, сжимавшие между пальцев и губ забытые сигареты и смотревшие на тот же столб дыма, но не подходившие ближе. Она жалела, что не знает вьетнамский достаточно хорошо, чтобы спросить их о случившемся, но сомневалась, что им известно намного больше, чем ей.
С другой стороны, у них могли иметься более конкретные и точные догадки, учитывая то, что они уже годами терпели эту войну между французами и американцами. Это не говоря уж об их местных террористах, коммунистах, повстанцах и различных революционерах.
Но она не читала их ради этого.
Она старалась не вторгаться в свет людей, если на то не существовало хорошей причины. Её прилив адреналина и желание успокоиться за счёт других — это недостаточная причина вторгаться в их разум (по её мнению).
Когда они её заметили, они уставились не на дым, а на неё.
Один
«Спасибо тебе, мой добрый кузен, — сказала она в его разуме, зная, что он не услышит это словами. — Спасибо большое, что беспокоишься обо мне. Но со мной всё будет хорошо. Я буду в порядке… ты можешь меня отпустить… со мной всё будет хорошо…»
Он отпустил её, и в тёмных глазах промелькнул проблеск непонимания.
Кали улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ, демонстрируя большой просвет между передними зубами, часть которых была заменена серебристым металлом.
На нём была грязная белая кухонная униформа, покрытая, кажется, кровью — видимо, от убийства того, что подавалось на ужин в отеле ресторана. Кали знала, что отель принадлежал французам, и работник, скорее всего, получал неплохую зарплату по меркам Сайгона, но если бы он трудился в таком же ресторане Нью-Йорка, этого не хватило бы даже на проезд в такси.
Обходя их и бормоча что-то вежливое, Кали добралась до другой стороны, и её больше не пытались остановить, только косились с непониманием.
Медленно проходя мимо них по гравийной дорожке, она держалась поближе к зданию, стараясь не высовываться и подобраться достаточно близко, чтобы увидеть происходящее.
Работники кухни позади неё заговорили более взволнованно и громко, но Кали не обращала на них внимания, поскольку не понимала их слова. И всё же она уловила кое-какие вещи своим светом, услышала, поскольку их разумы стали громче, как и их голоса.
Они гадали, не была ли она пьяна, или же она ещё одна европейская журналистка, гоняющаяся за сюжетом для истории.
Один задавался вопросом, почему женщинам позволяют выполнять такую работу в военной зоне.
Другой гадал, почему у неё нет камеры.
Всё это отвлекало и не особенно помогало, так что Кали отгородилась от них.
Примерно через четыре метра она дошла до угла здания и выглянула из-за белёной наружной стены.
К тому времени она слышала крики. Дым постепенно сгущался, расходясь по переулку от дороги. Видимость значительно ухудшилась, когда Кали высунулась из-за фасада отеля и поискала источник взрыва.
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, на что она смотрит.
Наконец-то осмыслив развернувшуюся перед ней сцену, она моргнула скорее от неверия, нежели от какой-то конкретной, определённой эмоции. Посреди бардака она увидела горящую машину. Куски опалённого и почерневшего металла усеивали дорогу, рядом валялась часть сиденья. Передние двери и окна отеля выбило взрывом, в отличие от тех, что выходили назад, но тел не было видно, по крайней мере, на первый взгляд.
Вдалеке она слышала сирены.