Рэй
Шрифт:
Лука набычился, но промолчал.
— Герман, если отойдет, розг получит за то, что на лежачего с кулаками полез. А если нет, то уходить надо Рэйю. Через неделю торжище будет — я мужиков подряжу. Доведем его и пристроить попробуем. Если нет — в городище, на попечение городничему оставим. С голоду не помрёт, и крыша над душой будет.
— Нужен ему больно малец неумеха...
— Если мы с Глебом в письмеце попросим за него — нужен будет. Приглядит, пристроит, а там глядишь, и в люди выбьется.
Лука молчал.
Он
— Ну, что думаешь? Слово дашь?
— Не дам, — мотнул головой отец Рэйя. — Думать надо.
— Думай, — пожал плечами староста. — Только долго не думай. Герман этот преставиться может в любой момент. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнул рыжебородый мужчина, поднялся и поклонился. — Спасибо за слово твоё. К утру ответ дам.
— Ступай, — кивнул ему староста.
***
На небе плыли тяжелые тёмно-серые тучи. Ветер ещё не давил так, чтобы гнулись кромки деревьев, но уже и не шептал в кустах. Погода стремительно портилась.
Лука с хмурым видом сидел на пороге. В его руках был небольшой старый нож, доставшийся ещё от отца, и небольшая деревяшка, из которой он неторопливо и задумчиво вырезал заготовку для ложки.
Из трубы дома, в котором он сидел, шёл сизый дым, намекая на скорый обед, над которым колдовала его супруга. Небольшой приземистый бревенчатый дом, в котором жила вся семья, выглядел ухоженным. Резные ставни, ровные фронтоны и аккуратная резьба по дереву на перилах крыльца.
Нож скользил по дереву, выбирая ровные и аккуратные стружки, что летели под ноги хозяину дома. Одна за одной, медленно, неторопливо. Любой, взглянув на него, сразу бы понял, что он погружен в свои тяжелые мысли.
— Бать! — раздался голос от калитки.
Лука поднял взгляд на трёх сыновей, что стояли у калитки с полными лукошками малины. У старшего и младшего брата было по синяку под глазом. Не свежие, уже начавшие «цвести», но украшение мужского лица от этого ещё больше приковывало взгляд.
— Сюда идите, — кивнул он им на крыльцо.
Три брата переглянулись и, явно ощущая неприятности, подошли к отцу. Старший, стараясь прикрыть братьев, поставил лукошко и сел рядом с отцом, отделяя младших.
— Карт, малину в дом занеси. Пусть мать приберёт, — произнёс отец, снова начав медленно снимать стружку за стружкой.
Как только младший брат скрылся в доме, отец прекратил своё занятие и взглянул на детей.
— Наделали дел вы...
Братья переглянулись.
— Не врал я, отец, — подал голос Рэй. — Не было у меня умысла Германа покалечить. Да и не знал я, что за мной сила. Оно само как-то...
— Слышал уже, — сморщился отец, придирчиво осматривая заготовку. — И с Тоботом вчера за то говорили.
—
— Герман, тот белобрысый. Он сын кузнеца заозерского. Ссоры с ним никто не хочет. Да и крови между нами быть не должно. Заозерские с городищем торг ведут, через них всё идет.
— То не кровь, — буркнул Рэй. — Он лежачего бить начал.
— А это уже значения не имеет, — произнёс отец и отложил заготовку. — Он сейчас лежкой лежит и непонятно: встанет ли когда. А если представится... кровь выходит.
Рэй опустил голову, а слово взял старший брат.
— И что теперь будет? Мы кровь свою им на растерзание отдадим?
Лука хмуро взглянул на сына и произнёс:
— Уходить Рэйю надо. За то Тобат и староста заозерских сговорились. Если он уйдёт, то спроса ни с кого не будет. Кузнец, конечно, обиду затаит, но против старосты не пойдёт.
— А... А куда я пойду? — растерянно спросил Рэй.
— В городище пойдешь. На следующей седмице там торжище начнётся. Там тебя пристроим. Пока там будешь жить обживаться, а как время пройдёт, может, и уляжется всё.
Рэй сглотнул.
— Может... может сделать чего? Может лекаря с городища позвать? — начал на ходу выдавать Рэй, испугавшись одной мысли об изгнании.
— Не пойдёт к нам лекарь, а если и пойдёт, то таких денег заломит, что мы за всю жизнь не видывали, — ответил отец и с грустью посмотрел на сына. — Не трусь. Голым не отпустим. Соберём, что сможем. Заречный староста бумагу обещал. С нашим старостой перед городничим просить будут. Без куска хлеба и крыши над головой не останешься, а там... там как сложится.
Отец поднялся и с мрачным лицом от тяжелого разговора направился в дом.
Гога сидел рядом с таким же потерянным лицом, как и сам Рэй.
— Я же... я же по правде все сделал, — пробормотал Рэй. — Я же ни в чём не виноват...
Повисла пауза на несколько секунд. Рэй пытался собраться с мыслями, но сам факт того, что его изгоняют из дома за правое дело, ввёл его в ступор.
— Рэй, — подал голос старший брат. — Ты за ведьму горную слышал?
— А? — вскинулся Рэй.
— О ведьме, что в горах живёт, слышал? — переспросил брат. — Говорят, врачевать она умеет, да и силой не обделена.
— Так она же ведьма! За услугу спросит так, что мало не покажется! Она же кровью за кровь берёт!
Гога хмуро кивнул, но затем добавил:
— Может и так, но всяко лучше, чем...
Средний брат оглянулся на дом и произнёс:
— Батя не пустит, — буркнул он. — С ведьмами якшаться — беду в дом принести.
Старший нахмурился и кивнул, после чего поднялся на ноги.
— Хоть так крути, хоть эдак... Все равно худо выходит.
В этот момент с неба начали падать первые капли. Дождь был не сильным, но по отсутствию просветов на небе можно было понять сразу: зарядил он надолго.