Рэй
Шрифт:
Лука набычился, но промолчал.
– Герман, если отойдет, розг получит за то, что на лежачего с кулаками полез. А если нет, то уходить надо Рэйю. Через неделю торжище будет – я мужиков подряжу. Доведем его и пристроить попробуем. Если нет – в городище, на попечение городничему оставим. С голоду не помрёт, и крыша над душой будет.
– Нужен ему больно малец неумеха…
– Если мы с Глебом в письмеце попросим за него – нужен будет. Приглядит, пристроит, а там глядишь, и в люди выбьется.
Лука молчал.
Он
– Ну, что думаешь? Слово дашь?
– Не дам, – мотнул головой отец Рэйя. – Думать надо.
– Думай, – пожал плечами староста. – Только долго не думай. Герман этот преставиться может в любой момент. Понимаешь?
– Понимаю, – кивнул рыжебородый мужчина, поднялся и поклонился. – Спасибо за слово твоё. К утру ответ дам.
– Ступай, – кивнул ему староста.
На небе плыли тяжелые тёмно-серые тучи. Ветер ещё не давил так, чтобы гнулись кромки деревьев, но уже и не шептал в кустах. Погода стремительно портилась.
Лука с хмурым видом сидел на пороге. В его руках был небольшой старый нож, доставшийся ещё от отца, и небольшая деревяшка, из которой он неторопливо и задумчиво вырезал заготовку для ложки.
Из трубы дома, в котором он сидел, шёл сизый дым, намекая на скорый обед, над которым колдовала его супруга. Небольшой приземистый бревенчатый дом, в котором жила вся семья, выглядел ухоженным. Резные ставни, ровные фронтоны и аккуратная резьба по дереву на перилах крыльца.
Нож скользил по дереву, выбирая ровные и аккуратные стружки, что летели под ноги хозяину дома. Одна за одной, медленно, неторопливо. Любой, взглянув на него, сразу бы понял, что он погружен в свои тяжелые мысли.
– Бать! – раздался голос от калитки.
Лука поднял взгляд на трёх сыновей, что стояли у калитки с полными лукошками малины. У старшего и младшего брата было по синяку под глазом. Не свежие, уже начавшие «цвести», но украшение мужского лица от этого ещё больше приковывало взгляд.
– Сюда идите, – кивнул он им на крыльцо.
Три брата переглянулись и, явно ощущая неприятности, подошли к отцу. Старший, стараясь прикрыть братьев, поставил лукошко и сел рядом с отцом, отделяя младших.
– Карт, малину в дом занеси. Пусть мать приберёт, – произнёс отец, снова начав медленно снимать стружку за стружкой.
Как только младший брат скрылся в доме, отец прекратил своё занятие и взглянул на детей.
– Наделали дел вы…
Братья переглянулись.
– Не врал я, отец, – подал голос Рэй. – Не было у меня умысла Германа покалечить. Да и не знал я, что за мной сила. Оно само как-то…
– Слышал уже, – сморщился отец, придирчиво осматривая заготовку. – И с Тоботом вчера за то
– И чего решили? – с опаской поинтересовался Рэй.
– Герман, тот белобрысый. Он сын кузнеца заозерского. Ссоры с ним никто не хочет. Да и крови между нами быть не должно. Заозерские с городищем торг ведут, через них всё идет.
– То не кровь, – буркнул Рэй. – Он лежачего бить начал.
– А это уже значения не имеет, – произнёс отец и отложил заготовку. – Он сейчас лежкой лежит и непонятно: встанет ли когда. А если представится… кровь выходит.
Рэй опустил голову, а слово взял старший брат.
– И что теперь будет? Мы кровь свою им на растерзание отдадим?
Лука хмуро взглянул на сына и произнёс:
– Уходить Рэйю надо. За то Тобат и староста заозерских сговорились. Если он уйдёт, то спроса ни с кого не будет. Кузнец, конечно, обиду затаит, но против старосты не пойдёт.
– А… А куда я пойду? – растерянно спросил Рэй.
– В городище пойдешь. На следующей седмице там торжище начнётся. Там тебя пристроим. Пока там будешь жить обживаться, а как время пройдёт, может, и уляжется всё.
Рэй сглотнул.
– Может… может сделать чего? Может лекаря с городища позвать? – начал на ходу выдавать Рэй, испугавшись одной мысли об изгнании.
– Не пойдёт к нам лекарь, а если и пойдёт, то таких денег заломит, что мы за всю жизнь не видывали, – ответил отец и с грустью посмотрел на сына. – Не трусь. Голым не отпустим. Соберём, что сможем. Заречный староста бумагу обещал. С нашим старостой перед городничим просить будут. Без куска хлеба и крыши над головой не останешься, а там… там как сложится.
Отец поднялся и с мрачным лицом от тяжелого разговора направился в дом.
Гога сидел рядом с таким же потерянным лицом, как и сам Рэй.
– Я же… я же по правде все сделал, – пробормотал Рэй. – Я же ни в чём не виноват…
Повисла пауза на несколько секунд. Рэй пытался собраться с мыслями, но сам факт того, что его изгоняют из дома за правое дело, ввёл его в ступор.
– Рэй, – подал голос старший брат. – Ты за ведьму горную слышал?
– А? – вскинулся Рэй.
– О ведьме, что в горах живёт, слышал? – переспросил брат. – Говорят, врачевать она умеет, да и силой не обделена.
– Так она же ведьма! За услугу спросит так, что мало не покажется! Она же кровью за кровь берёт!
Гога хмуро кивнул, но затем добавил:
– Может и так, но всяко лучше, чем…
Средний брат оглянулся на дом и произнёс:
– Батя не пустит, – буркнул он. – С ведьмами якшаться – беду в дом принести.
Старший нахмурился и кивнул, после чего поднялся на ноги.
– Хоть так крути, хоть эдак… Все равно худо выходит.
В этот момент с неба начали падать первые капли. Дождь был не сильным, но по отсутствию просветов на небе можно было понять сразу: зарядил он надолго.