Рейд в ад
Шрифт:
— Ложись! — крикнул я, ожидая нового удара. Мы упали, а вертолет, поливая огнем окрестный лес, полетел дальше. В одном месте пилоты, видимо, засекли какое-то движение, и к земле потянулись дымные следы «наров». Гулкие взрывы, многократно отражаясь от скал, пронеслись над вершинами деревьев. Из-за валуна послышался человеческий стон.
— О, черт! — вспомнив о сидевших там проводниках, я вскочил на ноги и побежал к камню. Исмаил бросился следом. Красный камень, красная трава и красные листья окружающих деревьев — тридцатимиллиметровый снаряд попал в грудь сидевшему в центре Маулави, остатки верхней части его разорванного тела развесило по окрестным
— Снимай с него разгрузку! — зашипел я на застывшего в оцепенении Хана. — Живо! — И почти тотчас же: — Ложись, не двигайся!
Над лесом, медлительный в своем величии, уверенный в своей непобедимости, всплыл второй охотник за танками, второй «AH-64» «Апач». Вооруженный 30-миллиметровой пушкой, с кучей ракет класса «воздух — земля» с четырмя установками «наров», с двумя членами экипажа, находящимися под надежной защитой от 12,7-миллиметровых пуль и не слишком опасающихся 23-миллиметровых «ОФЗ» снарядов, он смело завис над лесом, не только совершенно не боясь наших выстрелов, но словно провоцируя нас. «Ну же, — будто говорил он. — Я такой огромный, в меня невозможно промазать, я такой близкий, стрельни, что тебе стоит? Обнаружь себя».
— Не стрелять! — на всякий случай крикнул я, краем глаза поглядывая за движениями Исмаила, кружившего подле своего раненого друга. А вертолет повисел и, не обнаружив ничего подозрительного, поплыл дальше.
— Так они что, наугад попали? — Леха выглянул из-за камня и, едва сдержав порыв рвоты, предпочел смыться, не дожидаясь ответа. Судя по всему, он был прав — пилоты били по площадям, но на этот раз удача была на их стороне.
— Промедол есть? — понимая, каков будет ответ, я присел на колено подле стонущего Джафара, чья грудь оказалась иссечена множественными осколками, осколками было поранено и лицо. И изо всех ран вытекала кровь. Но опаснее всего выглядела рваная рана голени. Не понимая, где можно достать столько бинтов, я вытащил свой ИПП, разорвал упаковку и начал бинтовать ногу. Но не успел.
— Он умер, — сообщил Исмаил. Я по инерции сделал еще один оборот бинта, оторвал его, молча вытер руки остатками, отбросил окровавленную тряпицу в сторону.
— Надо уходить, — я встал, перехватил удобнее автомат, поправил висевший за спиной рюкзак.
— Надо, — не стал спорить Исмаил, привычно вытаскивая из разгрузки умершего магазины. Я, следуя его примеру, подошел к телу Амира и сделал то же самое, вот только целых, не испорченных осколками рожков оказалось всего три. А вертолеты продолжали обрабатывать лес. Теперь один из них, развернувшись, надвигался на нас.
— Сколько можно возиться? Делаем ноги! — воскликнул появившийся подле нас Эдик. Увидев картину произошедшего, он выругался и отвернулся.
— Пошли! — я потянул Исмаил-Хана за руку. Он еще раз взглянул на обезображенные, неподвижные трупы, словно собираясь запечатлеть это на всю жизнь, и, обгоняя меня, поспешил прочь.
— Уходим, живее, живее! — я, убедившись, что все наши целы, побежал вслед за Ханом.
— К расселине, тут недалеко, — сообщил он мне о своих намерениях, — там есть где укрыться.
— Понял, хорошо…
Со стороны деревни в сторону зеленой зоны, без устали молотя воздух винтами,
— Быстро делаем ноги! — в ушах звенело, я повернулся к нервно вздрагивающему Исмаилу. — Веди. Эд!
— Да, Михалыч, — сжимавшие ствол винтовки кончики пальцев майора побледнели. Сам он выглядел слегка обалдевшим, но спокойным.
— Забирай всех и уходи, — приказал. — А я их слегка остужу и сразу догоню.
— Я с тобой, — неожиданно вызвалась Алла, вынырнувшая из-за спины Эдика.
— В следующий раз, — я посмотрел ей в лицо и ободряюще улыбнулся.
— Дурак, — ни с того ни сего выдала девушка и, отвернувшись, поспешила вслед за уходящим Ханом. Странный все же народ эти женщины. Инопланетяне.
— Я остаюсь, — рядом со мной опустился на колено один из освобожденных мной рабов. На этот раз я не стал спорить. Есть желание рискнуть жизнью? Пожалуйста.
— Только учти, выпускаем быстро по два магазина, бросаем по две гранаты и уходим. Бегом. Понял? Хоп? — пока он думал, я подложил под камень, на входе в расселину, подготовленную к бою гранату.
— Хобасти.
— Вот и договорились, — завершил я шепотом, разглядев сквозь кроны деревьев первую из приближающихся к нам фигурок. Следом появилась вторая, затем третья. Американская солдатня шла неправильными треугольниками, четко соблюдая указанную командирами дистанцию. Вот они остановились, присели, едва ли не каждый третий поднес к глазам зеленый массивный бинокль.
— Огонь! — шепнул я, выпуская первую очередь. Одного «рейнджера» с биноклем сбило с ног. Переместив прицел на его соседа, я добил магазин. Почти не целясь, выпустил следующий. Одну за другой бросил две гранаты. А мой нежданный помощник еще возился со своими рожками.
— Бежим! — я едва не пнул его, поднимая на ноги, мне еще не хватало, чтобы из-за его медлительности меня сделали трупом. — Бежим, бежим! — толкал его я, слыша, как от частых попаданий колется, разламывается на части скала, за которой мы только что стояли. Выскочив из узкой, тянувшейся почти две сотни метров расселины, мы увидели наших поднимающихся вверх спутников. Но уже через секунду они пропали из поля зрения.
— Отлично! — мысль, высказанная вслух, потонула в грохоте взрыва — кто-то неосторожный сдвинул камень и словил приготовленный мной подарок. — Двигаем, двигаем! — торопил я тяжело дышавшего афганца. Шла игра в догонялки, кто быстрее — «рейнджеры» пробегут расселину или мы преодолеем открытый участок? Хотелось надеяться, что мы, и не потому что быстрее бегаем — только что взорвавшаяся граната должна была охладить пыл и заставить американцев двигаться более осторожно. Мы почти выиграли. Еще несколько шагов. Прилетевшие из-за спины пули чудом миновали меня и ударили в бедро идущего впереди афганца. Он споткнулся. Замер на одном месте. Рванувшись вперед, я сбил его с ног, и мы кубарем покатились за оказавшееся на нашем пути укрытие.