Рейд. Саранча
Шрифт:
Посетители опять молчали, ждали, что он разовьёт тему.
– Ну, вроде плечи у неё не как у самца, узкие, черты лица… морды тоже не мужицкие. Ну, не знаю, как объяснить, всё в ней было бабье. Нет, не знаю, как объяснить… – он махнул рукой, – забудьте.
Но они ничего забывать не собирались, женщина опять что-то записывала, а мужчины внимательно его слушали. И капитан медицинской службы спросил:
– У неё было какое-нибудь оборудование?
– Оружие? – Не понял Саблин.
– Нет, приборы или что-то подобное?
– Ничего
– Жаба, – повторила женщина задумчиво. – По-вашему, она на жабу была похожа?
– Нет, на саранчу степную. Или нет… на человека вперемешку с насекомым. Ноги как у саранчи, глаза как у стрекозы, а руки на наши, вроде, смахивали, только очень сильные. Я как за руку её поймал… так она твёрдая… крепкая, как карбоновый трос.
– Пахла как насекомое? – Спросила Панова, записывая его слова.
– Да не нюхал я её, – сказал Аким и тут же вспомнил, – точно, я, когда резал её тесаком, дым шёл… Да, воняла она как стрекоза раздавленная.
– Значит, никакого оборудования у неё не было? – Задумчиво произнёс штатский.
– Не видел, – ответил Саблин.
– Не видели, – всё ещё задумчиво продолжал собеседник. – А что-
то должно было быть.
Аким не знал, что сказать, и молчал. И ждал, когда же они уйдут.
– А как у вас работала электроника? – Продолжал штатский.
Тут Саблин опять ничего не мог сказать:
– Эхолот работал, а всё остальное не помню.
– Эхолот работал? – Удивился штатский.
И женщина, и капитан тоже были удивлены. Аким заметил это.
– Есть мнение, что это существо генерирует звуковые волны низкой частоты. – Пояснила Панова.
– Та голова, что вы добыли, это совершенный, конический диффузор в основании, с уникальными поперечными мембранами. – Добавил штатский. – Мембраны из удивительного материала. А окончание головы, законченный конус – идеальный резонатор. Этот череп способен выдавать очень низкие частоты. Судя по вашим рассказам, это был сигнал большой интенсивности. К тому же череп удивительно хорошо защищает мозг. Мозг существа надёжно экранирован, у нас складывается ощущение, что оно ещё генерировало и электромагнитные волны. Понимаете?
Саблин почти ничего не понимал.
– Мы думаем, что оно выдавало низкие звуковые волны и комбинировало их с высокочастотными магнитными волнами. – Пытался объяснить капитан медицины.
Это тоже не сильно прибавило Акиму понимания.
– Но даже если это так, – не торопясь продолжал штатский, он, казалось, обдумывал каждое слово. Для убедительности он даже пальцем крутил невидимый обруч в воздухе. – Ему нужна энергия, море энергии, оно должно было таскать с собой десятикиловаттный генератор.
– Не было с ней никакого генератора, – произнёс Аким и добавил, – и аккумулятора не было. Ничего с ней не было, она была, – он взглянул на красивую женщину, – худая, ноги длинные, подвижная вся. Только брюхо у неё было, ну…
– Нам надо его найти, – твёрдо сказала Панова, обращаясь к Саблину. – Это существо опасно.
А Аким сделал вид, что не слышит её. Даже не поглядел в её сторону.
– Понимаете, нам нужно найти останки этого существа, иначе скоро они будут хозяйничать на ваших болотах. – Продолжала женщина, пристально глядя на Саблина. – И будут они заметно сильнее, так как это всего-навсего экспериментальная модель.
Он всё равно её не слышал, а баба настырная была, ей был нужен его ответ, пусть даже отрицательный:
– Вы слышите меня, господин Саблин?
– Товарищ… – поправил её Аким.
– Да-да, конечно, товарищ Саблин. – Исправляется она и лезет своей мордашкой чуть ему не в лицо, заглядывает в глаза.
Аким молчит, какая же противная баба, он на неё даже глаз поднять не хочет, а она ждёт, зараза белобрысая. А чего она от него ждёт, старики уже казаков посылали туда. Ездили как на войну, в полной боевой выкладке. Ясное дело, ничего не нашли.
Разве трупы в болоте сыщешь? Любой труп рыбы, улитки и пиявки за два дня до костей обглодают. А если труп на земле лежит, так его стрекозы с оводами днём, а мошка ночью есть будут. А ещё раки на мертвечину ночью из воды вылезут, они тухлятину за много метров чуют. Если что от жабы осталось, так это кости. Да и они долго не пролежат.
Мужчины молчат, Аким тоже, а баба – нет, не унимается:
– Товарищ, Саблин. Нужно найти её останки, – она понимает, что это маловероятно, – ну хотя бы то, что могло сохраниться, то, что найдём. Надо съездить туда, понимаете?
– Бабе это моей скажите, – наконец говорит он ей, чтобы отстала.
Видно, такого оборота Панова и оба её спутника не ожидали. Мужчины приглянулись, а она отпрянула, вздохнула. Конечно, это смешно звучало, казак за бабью юбку прятался, но это подействовало. Может, они отстанут. Так сначала подумал Аким. Но он не понимал ещё, с кем имеет дело. Панова посидела, подумала и произнесла:
– Я поговорю с вашей женой, – и добавила обидное, – попробую уговорить её, чтобы она разрешила вам сходить с нами.
Может, она и не хотела обидеть, но её слова задели Саблина. Что ж получается, что его баба будет ему, заслуженному казаку, добро на любое дело давать? А Панова смотрит, ждёт. Нет, она это специально сказала, знала, что заденет. Для этого и говорила.
– А без меня не доедете, что ли? – Наконец спрашивает он. – Я вам на карте всё покажу.
– Мы и так на карте всё видели, – говорит Панова, – нам нужно всё точно посчитать. Нам нужно знать, где вы были, когда голова у вас заболела, в каком месте стрельба началась и сколько оттуда было до ближайшей суши. В каком месте у вас недомогание усилилось. Когда заболели глаза. Нужно всё измерить до метра.