Рейд
Шрифт:
Яневич наклоняется и шепчет:
– Мы тут не одни, командир. В двухстах тысячах километров в направлении два семь семь двенадцать градусов надир зарегистрирован слабый след нейтринного источника. Я велел Бер-беряну послать импульс. Это корвет. Опознавательных знаков нет.
– Относительная скорость?
– Практически ноль.
– Двигатели на минимальной мощности?
– Да, сэр.
Командир задумчиво спрашивает мимо микрофона:
– Чего это он прячется?
Смотрит в дисплей. Ничего особенного
– Никастро? Вы меня слышите?
Нет ответа.
– Наверное, выносит рационы, – говорю я.
– Блестяще. Вот. Садись. Расскажи ему, что происходит.
А сам соскальзывает с кресла и направляется к Уэстхаузу.
– Уйдем от этого тихони на ту сторону вот этой навозной кучи. Лишнее внимание нам ни к чему.
А я вот чую, что нас уже засекли.
Раздается крик Берберяна:
– Командир, они включают двигатели!
– А знаешь, откуда мог взяться модуль? – говорю я Яневичу. – Наши ребята подбили транспорт, а потом расстреляли модули при высадке.
Яневичу это неинтересно, он не отрывает глаз от дисплея. – Соответствует известным фактам. Скорее всего клаймерная атака.
Я смотрю в аквариум и не могу разобрать, происходит что-нибудь интересное или нет.
– Он ускоряется, – докладывает Бербе-рян. – Медленно.
– Куда он идет?
– Огибает пояс. Он, наверное, летел сюда, а потом заметил нас.
– Приближается?
После паузы Берберян отвечает:
– Да, сэр. .Минимальное расстояние – восемьдесят тысяч километров. Но идти долго. Похоже, он хочет ускользнуть.
Ускользнуть, приближаясь? Да, может быть. Если так он надеется добраться до своих.
– Мистер Яневич, – быстро говорит командир. – Идите и душите Вейреса до тех пор, пока он не назовет вам точные цифры. Абсолютно точные цифры, как на самом деле, а не так, как он хочет, чтобы мы думали.
Никастро перетащил к люку первый ящик, я объясняю ему ситуацию.
– Пройдет много времени, прежде чем необходимо будет что-либо решать, сержант. Смотрите сами.
– Это будет менее эффективно, сэр, но я буду таскать по одному ящику за раз. Тогда, если придется сматываться, у нас уже что-то все-таки будет.
– Это правильно.
Я передаю этот план командиру, тот всего лишь кивает. Он занят корветом. Беспокоится. Корвет ведет себя как-то не так.
Через некоторое время он заглядывает мне через плечо.
– Что он делает? – спрашиваю я.
– Крадется прочь. Может быть, понял, что мы – клаймер. Наверняка догадался, что мы его заметили. Должен проползти высоко над нами.
– Берберян думал, что они шли сюда, а потом заметили нас. Может, он подбит?
– Почему они тогда не просят о помощи?
О помощи они не просили. Ни Рыболов, ни Тродаал никаких сигналов не регистрировали.
– Может быть, подбит сильно?
– Может быть. Я им не доверяю.
Он идет
У Старика открылось второе дыхание. Плечи уже не сгорблены. Лицо не такое желтое, на нем появилась решимость. Возбуждение человека, готового к действию. Будь корабль в лучшем состоянии, он бы прыгнул на корвет – просто посмотреть, что будет.
Появившись в очередной раз, он говорит:
– Восемьдесят тысяч километров – нормальная дистанция для лучевого оружия.
И снова уходит, чтобы напомнить Уэстхаузу, что астероид должен быть расположен строго между нами и улепетывающим корветом.
Никастро появляется со вторым ящиком. Я смотрю на часы и удивляюсь, как много времени занимает его работа. Время сжимается.
Из люка в оружейный отсек появляется старпом в обнимку с металлической коробкой и листком бумаги в руке. Командир внимательно рассматривает содержимое ящика.
– Раздайте их, – говорит он и хватает разорванный листок.
Яневич вручает мне паек, я тихо смеюсь.
– Что-то не так? – спрашивает Старик.
– Аварийный рацион! Это лучше, чем то, что мы едим последние три месяца.
Я дергаю за петлю нагревателя и через минуту разворачиваю фольгу. Боже мой! Дымящееся мясо!
Не то чтобы мечта гурмана. Что-то типа рагу с картофелем из серого хрящеватого мяса, какие-то непонятные овощи и десерт – прикидывается шоколадным пирогом. Глазурь с пирога вплавилась в рагу. Я вылизываю тарелку и срыгиваю:
– Черт возьми, класс!
Яневич раздает еду каждому, протягивает мне еще одну порцию. В ящике их сорок две. Последнюю он откладывает для Никастро. На мой вопросительный взгляд он отвечает:
– Это для твоего друга.
Из ниоткуда, из таинственных металлических зарослей появляется Неустрашимый Фред, он трется о мою голень и мурлычет. Я разогреваю его порцию, краду из нее пирог и ставлю поднос на пульт. Фред вылизывает тарелку быстрее меня.
Командир рассматривает принесенный Яне-вичем листок, потом отдает его мне и разогревает свою порцию.
Набор цифр. Вейрес – классический экземпляр. Он клялся, что АВ у нас нет. И водорода в два раза больше, чем он говорил. Я отрываю глаза от листка.
– Я душил не Вейреса, а Дикерайда, – говорит Яневич с набитым ртом. – Вейрес бы не признался.
Я поднимаю бровь:
– Но ведь немножко и ему досталось, нет?
– Теперь мне получше, – говорит Старик и кидает тарелку в пустую коробку из-под пайка. Яневич обходит корабль, руководя приборкой. У каждого из нас появилась дополнительная работа. Приходится затыкать дыры, оставленные уходом Пикро и Брауна.
Представить себе не могу, как справляется Венрес.
Я редко бываю в инженерном отсеке. Боюсь схлестнуться с Вейресом. В кают-компании мы еле терпим друг друга. Не понимаю. Никаких серьезных причин.