Рейдер
Шрифт:
Конечно же, Петр понимал: одной крови в столь важном деле, как претензия на главную «постель страны», недостаточно. Недаром же Мордред для начала – разбоем, то есть нормальным для рыцарских времен способом, – заработал состояние, не уступающее королевскому.
Более того, прямо объявить, что ты претендуешь на «ложе Гвиневеры», в любой системе означает потерять все! – сколько бы денег у тебя ни было. Ибо в любом ордене еще с рыцарских времен одержать верх над соперником можно только одним способом: уличить его в попытке пробраться в королевскую
Петр Петрович довольно быстро осознал, что все они – вплоть до «Артура» – уязвимы, просто потому, что они люди – живые и в силу этого подверженные страстям. Опытный рейдер Спирский даже допускал, что могучего и не слишком умного Ланселота просто подставил клан Мордреда, чтобы наконец-то отлучить от трона ненавистный клан королевы Гвиневеры. И по-настоящему хороший компромат – неважно, насколько он достоверен, – в таком деле главное подспорье.
Ну, а пока такого компромата нет, приходится делать то же, что и остальным: изображать верность присяге сюзерену, помаленьку откусывать от королевского пирога да поглядывать, не для тебя ли королева-власть оставила дверь своей опочивальни приоткрытой. Петр Петрович видел множество таких ждущих своего часа «безземельных Ланселотов», и все они были на одно лицо.
«И когда же настанет мой час?»
Петр Петрович вздохнул, включил компьютер и быстро набрал адрес своего сайта и любимого детища – игры «The Knights Story», или, как ее звали в Сети, ТКС.
– О Господи!
Ной был здесь – в пять утра! – и определенно его ждал. Записка буквально возникла на глазах!
05:41 ·Р(НОЙ) to (Мордред) Что с бумагами? Когда они будут у меня?
Петр Петрович болезненно зашипел. Ной уже помог ему кое-что заработать. И все равно этот партнер по бизнесу производил жутковатое впечатление.
«Ты же хотел своего шанса? – мелькнула в голове издевательская мысль, так, словно Петр Петрович смотрел на себя самого сверху вниз. – Вот и отвечай! Хватай удачу за хвост!»
Он собрался с духом и застучал по клавиатуре.
05:42 ·Р(Мордред) to (НОЙ) Работаю. Нерешаемых проблем не вижу.
Петр Петрович стукнул по «Enter» и откинулся на спинку кресла. Но ответ пришел мгновенно, так, словно Ной именно этих слов и ждал.
05:43 ·Р(НОЙ) to (Мордред) «Не вижу» означает, что проблем нет?
– Сволочь! – выругался Спирский: Ной видел его насквозь, и врать почему-то не хотелось.
05:44 ·Р(Мордред) to (НОЙ) У меня сдвиг по графику. Но все под контролем.
05:45 ·Р(НОЙ) to (Мордред) Я подожду. Работайте.
Петр Петрович с огромным облегчением выключил монитор и тут же подскочил, как от электрического разряда. Но это был всего лишь пронзительный телефонный звонок.
– Да! –
– Извините, что разбудил, Петр Петрович…
Это был Колесов.
– Говори, – с колотящимся сердцем разрешил Спирский.
– Адвоката нигде нет. До сих пор. Но его «Ягуар» на стоянке.
– Дальше, – потребовал Спирский.
Он понимал, что Колесов позвонил не ради этого.
– Прибыл его помощник. Из Москвы, – нехотя произнес Колесов. – Бросил в номере вещи и отправился в город.
Спирский глянул на часы: стрелки «Ролекса» показывали 05.46.
– Что ему делать в чужом городе в такую рань? Да еще в воскресенье!
– Я не знаю, – убито признался Колесов. – Но человечка проследить за ним я послал.
Спирский с усилием потер воспаленные бессонницей глаза.
– Держи меня в курсе. Я должен знать, что происходит.
Связь оборвалась, а Петр Петрович устало откинулся на подушку. Интуиция подсказывала ему, что Павлова в Тригорске уже нет, но ни где он может находиться, ни чем заниматься в воскресенье утром, Спирский не понимал. И это совершенно выводило его из себя.
Собчак
Настя молчала долго, а когда все-таки заговорила, Павлов понял, что дуэль завершена – за полной ненадобностью. И тогда сами собой посыпались шутки, а он рассказал ей о том, что действительно наболело.
Он говорил о целом поколении, успевшем вырасти без уважения к закону, о милых девочках и мальчиках, пришедших в профессию не спасать, а зарабатывать, об участившихся случаях обмана коллег и даже о донельзя удивившем Артема адвокате, поставившем ложь в один ряд с остальными профессиональными инструментами.
Павлов и сейчас не понимал, что могло привести этого симпатичного парня к таким фатальным выводам, но по его версии выходило, что, лишь обманывая правосудие, следствие и обвинение, можно и нужно спасать клиента.
– Видно, мы росли и воспитывались в разных песочницах, – смущенно констатировал Артем. – Собчак хоть и намного старше, но лично мне ближе.
– Вы знали Собчака? – заинтересовалась Настя.
Артем тепло улыбнулся. Анатолий Александрович умел рассказать о самых сложных вещах удивительно просто. Когда он объяснял, что такое настоящее право, на Первом съезде Советов, депутаты сидели, раскрыв рты.
– Мне удалось пообщаться с ним лишь однажды, – вздохнул он, – а наш более обстоятельный разговор – уже в Париже – так и не состоялся.
Они разминулись на каких-нибудь пару часов, а из Калининграда Собчак так и не вернулся – умер странной и таинственной смертью.
– Это ведь именно в Париже он прятался несколько лет? – полуобернулась Настя.
«И откуда вам это известно, милая барышня?»
– Да, – кивнул Артем, – но вы должны знать, что Собчак не попал в Кресты лишь благодаря воле и преданности жены Людмилы. Так что термин «прятки» не слишком подходит; скорее, это было убежище.