Рейхов сын
Шрифт:
Пока американцы атаковали «Сехо», находившиеся восточнее японские авианосцы «Дзуйкаку» и «Секаку» тщетно искали их самих, но вместо этого обнаружили танкер «Ниошо», о котором один из их разведчиков сообщил как об авианосце. Японские авиагруппы атаковали это беспомощное вспомогательное судно и эскортировавший его эскадренный миноносец «Симс». Очень скоро танкер полыхал, a получивший в палубу несколько бомб эсминец затонул. Полузатопленный «Ниошо» продержался на плаву до 6 февраля, когда он был потоплен торпедами американского эскадренного миноносца «Хинлей», который пришел из Нумеа, чтобы спасти уцелевший личный состав невезучего танкера.
В то время, как японские асы избивали
Дозаправленные и заново снаряженные смертоносным грузом самолеты американцев бросились мстить. Группа «Йорктауна» состояла из 24 пикирующих бомбардировщиков, 9 торпедоносцев и 6 истребителей; «Саратога» выслал 22 пикирующих бомбардировщика, 12 торпедоносцев и 9 истребителей. Всего в составе двух групп было 82 самолета. Погода стояла чудесная, так что до своей цели американцы, счастливо разминувшиеся с японскими самолетами, двигавшиеся в атаку на оперативное соединение, без труда нашли корабли тюдхё Такаги и навалились со всей яростью. «Зеро», оставленные прикрывать «Секаку» и «Дзуйкаку» атаковали американские бомбардировщики, когда те пикировали на цели, «Вайлдкэты» контратаковали. В небесах началась смертельная свистопляска, японские зенитчики палили во все, что летает, бомбардировщики с ревом входили в пике и, спустившись на высоту 2500 футов бросали бомбы, а торпедоносцы в это время подходили к цели почти над самой водой.
Среди японских кораблей начали вырастать столбы воды, они отчаяно маневрировали, стараясь уйти от атаки, уклонялись от торпед…
В этот день благие ками были не на стороне сынов Ямато - сначала в палубу «Дзуйкаку» попало две тысячафунтовых бомбы, затем тайса Ёкогава Итибей не смог уклониться от торпеды… Когда американцы закончили авиаудар, даже слепому было ясно, что авианосец спасти не удасться. При этом «Секаку» не только не пострадал - он даже всерьез не был атакован. Ни один из кораблей эскорта также не получил серьезных повреждений, кроме эсминца «Оборо», умудрившегося поймать торпеду в левый борт.
Японская палубная авиация также без труда нашла корабли американцев, и тоже уверенно ринулась в атаку. Тактика борьбы между авианосцами еще не была отработана ни одной из сторон, и истребители прикрытия кружились близ своих кораблей-носителей, а вот «Невада» оказался совершенно не прикрыт с воздуха. Не воспользоваться ситуацией японцам показалось просто грешно (немало пилотов и вовсе приняли его за авианосец - тоже здоровущий корабль ведь) и основная тяжесть удара подданых тэно Хирохито обрушилась именно на линкор. Получив ровно в полтора раза больше попаданий чем «Сехо», линкор, почти без повреждений переживший сентябрьский удар по Перл-Харбор, перевернулся и ушел на дно вместе со всем экипажем. С корабля не спасся ни один человек.
Однако гибель линкора, как это ни удивительно, оказалась благом для оперативного соединения. Те бомбардировщики и торпедоносцы, что не израсходовали свой боезапас на атаку «Невады», к «Йорктауну» и «Саратоге» прорваться не сумели.
Потери в авиагруппах как у японцев, так и у американцев, составили около трети от личного состава. В наступившей
Бой в Коралловом море, несмотря на потерю «Невады» вместе с командиром соединения, был тактической и стратегической победой США. Это был первый в истории решающий морской бой, в котором надводные корабли не обменялись ни единым выстрелом, а проведенный исключительно силами авиации (налет на Перл-Харбор не в счет - там был не бой, а избиение). В результате этого боя японцы не просто потеряли свой самый новый из больших авианосцев - они надолго отказались от попытки расширить свои южные завоевания путем амфибийных атак с моря и отступили в очень растрепанных чувствах. До этого сражения современный японский военно-морской флот никогда и ни от кого не терпел поражений.
Бой в Коралловом море был исторической вехой, поворотным пунктом в теории ВМС, доказавший значение авианосца. Этот бой, имевший такое же значение, как бой между «Монитором» и «Мерримаком» в 1862 году, положил начало новой эре в войне на море.
Побережье Мертвого моря
10 марта 1942 г., 10 часов 10 минут
В кишлаке - или правильно было называть восточное поселение аулом? Невзирая на то, что этот вопрос фон Берне не раз обещал для себя выяснить, сдержать данное самому себе слово он так и не удосужился, - стояли шум, гвалт и вопли. Под непрекращающуюся какофонию из напуганных, но злых криков на местном тарабарском наречии, несколько дюжих парней из СС и НКВД волокли к обрыву, через все поселение, семейство местного пастуха - голосящую жену, всклокоченную фуриеподобную старуху-мать, и несколько грязных оборванных разновозрастных детишек. Сам глава семейства, с табличкой, где арабским и немецким языком было написано «Укрывал английского офицера», уже полчаса как покачивался в петле, на каком-то корявом местном деревце, растущем у самой околицы. Порода «украшенного» покойником растения для оберлейтенанта оставалась такой же тайной, как и название местных деревень: вроде бы саксаул, но вполне может быть, что и баобаб какой. Одно фон Берне знал точно - в Рейхе такие деревья не растут, да и слава Богу, в общем-то.
СС-овцы и НКВД-шники наконец дотащили местных до обрыва и заставили встать в рядок у самого его края. Командир айнзацгруппы, военное обеспечение деятельности которой были призваны выполнить рота Дитера и рота солдат лейтенанта Кривченко, также как и фон Берне попавшегося под руку гауляйтеру, что-то яростно прокричал местным на их языке, а затем разразился краткой речью.
– Тьфу.
– зло сплюнул оберлейтенант.
– В горячечном бреду не мог представить, что буду воевать с мирным населением.
– Их что же, всех расстреляют?
– мрачно поинтересовался у своего командира оберфельдфебель Фишер.
– Всех.
– подтвердил фон Берне.
– Всю семью.
– А детей-то за что?
– Ты же знаешь приказ Гиммлера.
– скривился Дитер.
– Тех кто укрывает у себя вражеских солдат и офицеров казнят со всей семьей, суки. Ладно, не бери в голову, Рольф. Дети и так без родителей перемрут с голоду, тут приютов для сирот нет и будут не скоро.
– А местные…