Рейтар
Шрифт:
– Не должно. Но гарантий я не дам.
На том содержательная часть совещания и закончилась, сбились дальше на детали – как маршем идти, как действовать порознь, кто у кого в подчинении и когда. Рутина, в общем, без которой службы не бывает. Потом на ночлег разошлись, а с утра всех поднял звук горна – пора. Быстро свернув бивак, отряд загрузил все, что берет с собой, во вьюки, а все остальное, вроде палаток и прочего тяжелого имущества, сдали в обоз полка «воронов». Дальше надо налегке идти, для нас теперь главное скорость с маневром.
Границу мы переходили не первыми, чтобы себя лишний
Места здесь были небедными, жители хорошо кормились и с земледелия, обильного в этих местах водой, и с контрабанды с богатым и свободным Рюгелем – тут ей, насколько я знаю, чуть не половина мужского населения занималась. Кстати, заодно богатыми здесь были и пограничники, и не от взяток, а потому, что со всякой изъятой контрабанды получали долю. Помню рассказы об этом, потому что, когда я заканчивал свой срок на валашской службе, к нам ходили вербовщики, предлагали вольным туда записываться.
При виде нашего отряда люди с деревенских улиц разбегались. В глазах у них даже прочитать можно было: «Вот война, а я добро спрятать не успел!» – но тревоги их были напрасны, нам не до грабежа. Отряд стремился обойти Сареж по кругу и выйти на дороги, что связывают его с Эбиденом, столицей. Так что сейчас заботились лишь о том, чтобы лошадей слишком не утомить.
Дорога тут вихлястая, пыльная и каменистая. Вокруг нее кусты, невысокие деревья да выгоревшая трава. И пахнет то пылью из-под копыт, то конским потом от впереди скачущих лошадей, то вдруг сквозь пыль запах каких-то цветов накатит, да такой сильный, что и не поймешь сразу, что же это такое. Отряд вытянулся в колонну по два, впереди, походной заставой, выслав дозор, скачет сейчас валашский взвод. Заросли регулярно прерываются виноградниками, оливковыми рощами да пастбищами, на которых пасутся некрупные здесь рыжие коровы. И работающие в поле просто смотрят на нас в недоумении, не в силах понять, кто же мы такие. Они и формы никакой, кроме валашской, в жизни не видели, а у нас даже формы самой нет, лишь жилеты да шемахи цветов Дикого Барона. Поди разбери, кто мы такие.
Однажды наткнулись на конный патруль пограничников, который так и не успел ускакать от горского дозора. Послышалась быстрая стрельба, потом мы увидели трупы. Три человека в серой форме с малиновыми воротниками и околышами кепи. Еще двоих взяли в плен, одного невредимого, а второй был ранен в бедро, причем сильно. Их притащили к Хоргу, который их быстро допросил. Пленные не запирались, а тот, который невредимым остался, так еще и тараторил без умолку, стараясь рассказать все, что знает или даже не знает.
С его слов вышло, что впереди, верстах в пятнадцати, нас ожидает временная застава взвода пограничной стражи – те сюда на ловлю рекрутов вышли, а больше никаких сил до самого Сарежа нет. Войны отсюда никто не ждал, она
– По коням!
Отряд помчался дальше, теперь скорость и есть наше главное преимущество. Опять, как и в Свирре, мы опережаем саму весть о начале войны, пока нас никто не ждет и к нападению никто не готов. Что может быть лучше для того, чтобы нанести первый удар?
Добрались быстро. Рекрутский лагерь был больше на тюрьму для пленных похож, из тех, что возводят в чистом поле после крупных сражений. Широкое поле, огороженное забором, по углам которого вышки, а на вышках часовые с винтовками. А вокруг забора конные патрули, следят, чтобы никто из тех, кто призван биться за княжествующую династию, выполнения своих обязанностей избежать не мог. Каждый должен был добраться до места, где идут бои, и там или голову сложить, или принести победу Орбелю Второму, верховному владетелю.
А для обороны место никак не приспособлено. Поэтому, когда наш отряд оказался у самых лагерных стен, выстрелить по нас смогли всего несколько раз, да и то ни в кого с перепугу не попали. Конные патрули, бросив посты, поскакали прочь, в сторону города, пока еще путь к отступлению открыт, изо всех сил подгоняя лошадей, пехота бросилась кто куда, а среди рекрутов, вооруженных пока лишь деревянными винтовками, началась паника. Отряд промчался через лагерь, стреляя в воздух и поджигая все, что могло гореть, попутно сгоняя наловленных крестьян в одно плотное стадо за воротами. Где к ним с речью и обратился Хорг.
– Война для вас закончена! Валите отсюда по домам, только не попадайтесь патрулям! Власть в этих краях переходит к владетельному князю Рисскому Вайму, о чем теперь вы, бараны, должны помнить ежеминутно! А помощь врагу человечества Орбелю будет расцениваться как предательство, за что прямой путь на виселицу! Все слышали? Ни у кого уши свиным дерьмом не залеплены? А если слышали, то по домам отсюда бегом марш!
Толпа, над которой почти ясно виделось облако страха и паники, слушала слова нашего командира без единого звука, и лишь когда вновь раздались выстрелы в воздух, а по спинам ближайших к всадникам хлестнули плети, рекруты с криками понеслись по дороге, но уже не к городу, а от него.
– Ну что, собрал Орбель рекрутов, а? – хохотал Барат, горяча коня и размахивая плетью над головой, хоть лупить ею уже было некого – спины отставших беглецов мелькали уже за деревьями. – Так и дальше воевать будем!
– Не сглазь! – осадил его я. – И место в строю займи, трепло.
Дальше Хорг разделил отряд на две части, как планом и предполагалось – от Сарежа на северо-восток шли две дороги, обе из которых требовалось перекрыть. Первый отряд Хорг возглавил сам, а вторым выпало командовать уже мне. Сотней, состоящей из трех взводов – взвода вольных, взвода валашских дезертиров Дария и взвода свиррских добровольцев Резаного. Их я и повел к Сарежу.