Резервация
Шрифт:
— Ага фигня! — налетел на Бритого Мягкая Голова, — моя фигня, моя!
— Да не вопи ты на всю пустыню, давай кинем в картишки, если отыграешься, я твою кассету отрыгну, — предложил Бритый.
Все согласились. Так и пришел час.
— На что теперь играем? — встал Циклоп.
— На последнюю лампу.
— Так нечестно! — снова заорал Мягкая Голова, кассету которого Бритый во время игры, уже успел переварить, — я видел, он под правой верхней ногой туза прятал!
— Убери хобот, а то как дам по мягкому черепу, —
— Ах так! — вскочил Мягкая Голова.
— Бей его! — заорал теперь и Циклоп.
Точным ударом трех копыт в левый нижний глаз Бритого сбили с шести ног. Отросток, на котором был глаз, согнулся гармошкой, а потом опять выполз наружу. Бритый встал, поморгал подбитым глазом, и отковыряв с него когтем фингал, сунул его в рот.
— Вы это бросьте, — крикнул Бритый, — а то я сдачи дам.
Но вдруг Циклоп прекратил бить Бритого, встал, вытянул вперед свой поросший длинный щетиной и слизью глаз, поморгал в темноту черными кожными складками и разинул пасть. Клейкий, волосатый язык ударил в стену и нырнул обратно в рот. Циклоп причмокнул и пояснил:
— Муха.
— А мне? — возмутился Мягкая Голова.
— Кто поймал тот и съел! — гордо процитировал один из местных законов одноглазый.
Действительно, возмущения были неуместны, все было законно, а закон гласил:
1. Кто поймал, тот и съел.
2. Что поймал, то и съел.
3. Принимать форму того сосуда, в который тебя наливают.
Что касается третьего закона, то он уже был чисто физический.
Так что… А Циклопу действительно повезло, мухи сейчас встречались крайне редко и в большинстве своем были невкусными.
3
В это время, мирно бегающий на всех шести лапах, по останкам древнего овощного магазина Жужа, облизывал пропитанные запахом отрубей и отбросов камни. Но вот, запах кончился. Жужа попробовала на зуб камень, но сломав пару зубов, сплюнул. Камней он не ел, разве что песок. И он, хоботом, втянул в рот литра три песка. Облизнувшись, Жужа огляделся, в надежде найти еще что-нибудь съедобное, но оказалось, что ничего больше нет, что все съели до него. Он почесал свой хвост задней кривой лапой. С облезлого хвоста отвалилось несколько чешуек.
«Пойду в подвал залезу. И если никого нет дома, я у них там съем что-нибудь», — подумал Жужа и пошел к подвалу, гордый тем, что в его голове родилась такая умная мысль.
Жужа имел привычку открывать дверь головой; что он и сделал на этот раз. Только с первого удара дверь подвала почему-то не открылась.
В подвале все насторожились.
— Бритый, иди глянь, кто там ломится.
— Почему я?
— Иди, иди, ты больше всех проиграл.
Бритый лениво пополз на всех конечностях к двери. Осторожно приоткрыв ее и увидев Жужу, он замахал щупальцами и закричал:
— Иди, иди отсюда! Нет у нас ничего, проваливай!
— Дай
Бритый отбежал от двери, схватил лампу и кинул ее Жуже, выпихивая его из дверного проема. Жужа, чмокнув, проглотил лампу и хлопнул по животу лапой. Лампочка лопнула внутри его желудка.
— Вкусная лампа, хорошо бабахнула, — снова постучал в дверь Жужа.
— Проваливай а то сейчас в глаз получишь! Нету у нас больше ничего, — раздался из подвала уже злой голос Бритого.
Жужа больше не стал просить, он весело рыгнул и побежал греться на солнышке.
— Вот гад, — возмутился одноглазый, — это была последняя лампа.
— А если б мы не дали, — проговорил Мягкая Голова, — он бы сержанту капнул.
— Про что? Он же ничего не видел.
— Да про что попалр, из вредности.
Не дать Жуже что-нибудь проглотить было невозможно по двум причинам. Во-первых, он бы все-равно не отстал и попрошайничал до третьего пришествия. А во-вторых, потом еще и сержанту бы нажаловаться. Нажаловался про что попало, главное нажаловался. Что же касается сержанта, то тот прописал бы всем по первое число.
Солнца было много, песка тоже. Жужа отбежал не так далеко от подвала и плюхнулся в горячий песок лапами вверх. И так ему стало хорошо. Совсем рядом послышался металлический звук и шуршание песка, как будто на него положили бетонную плиту. Жужа лениво приоткрыл, один из своих мозаичных глаз, в него ярко светануло солнце, он закрыл глаз.
Но звук превратился в шум. Шум вырос, надвинулся откуда-то сверху, занося над Жужей свои бронированные мускулы и огромную плиту из бронированной стали. Увидев плиту, Жужа сразу понял в чем дело, но смыться с дороги не успел. Успел только нецензурно выругаться и… Плита проутюжила его, как носовой платок, вдавив в песок.
Жужа откопал свою трехгранную голову и удивленно ею повертел.
Огромный, стальной, четырехногий зверь, с шипением остановился чуть поодаль.
— Черт, — снова ругнулся Жужа, — опять все брюхо плоское! Когда сержант перестанет по мне на бронеходе ездить!
Из железного зверя-бронехода сержанта начал высовываться трап. Человек в шлеме и черной форме спрыгнул с трапа на землю.
— Здорово, сержант, — проурчал Жужа.
Увидев Жужу и его положение, человек разразился громким смехом, хлопая себя руками по коленям.
— Чего смеешься? — обиделся Жужа, — у меня весь завтрак из-за тебя во все дырки вылез.
— А нечего на трассе загорать, — ответил ему сержант.
— Ладно, ладно, раз тебе так весело, я тебе что-то очень важное не скажу.
— Не скажешь? — удивился сержант, — ну если ты не скажешь, тогда и я не скажу, что у меня есть ненужное железо.
При слове «железо», Жужа подпрыгнул над песком.
— Нет, нет, сержант, ты меня неправильно понял, я хотел сказать — хочешь, что-то скажу?