Режим бога - 2
Шрифт:
Я развалился в одном из кресел, "брутально" пристроил ноги на столе среди использованной посуды и продолжал "играть" с Клаймичем в интеллектуальный пинг-понг.
– ...Допустим, - горячился Григорий Давыдович, - но Витя, я намного старше и могу рассуждать о практических вещах, с которыми вы столкнетесь в своей жизни несколько позже. Женщины очень эмоциональные и ранимые, в своей сути, существа. Управляться с перепадами настроения или неверной оценкой обстоятельств одной женщины, подчас невыносимо сложно, а здесь придется справляться с тремя! Насколько это реально?!...
"Эк, ты намаялся с Понаровской и Пьехой, недаром с обеими расстался".
– И следуя вашему призыву называть вещи своими именами, скажу так...
– глухо продолжил Клаймич, - практически, это - НЕРЕАЛЬНО! Насколько бы вы не были талантливый, и какой бы успех не сопутствовал группе первоначально, через некоторое время эта троица перегрызется между собой, проест всю плешь нам и, в итоге, развалит группу. К тому же не забывайте, что женщины имеют странную привычку выходить замуж и рожать детей, - Григорий Давыдович притворно засмеялся, маскируя горечь всех предыдущих сказанных слов.
Я покивал головой и, поймав его взгляд, спросил:
– Можно отвечать? Ок. Вы, абсолютно правы и, хотя это может показаться странным, но я вас хорошо понимаю, - я помолчал, придавая весомость сказанному, - но именно потому, что так сложно справиться с одной женщиной, лучше их завести три...
Я заткнулся и принялся скрести ложкой по стенкам металлической вазочки, собирая остатки мороженого.
Клаймич, сначала недоуменно, а затем задумчиво разглядывал меня, тоже откинувшись в кресле и, наконец, расслабившись.
– Поясните свою мысль, Виктор, - вкрадчиво попросил он.
– Охотно, Григорий Давыдович, - я отставил пустую вазочку на тумбу с телевизором и сплел пальцы на несуществующем пузе, - Итак... давайте будем исходить из той аксиомы, что большинство баб - существа глупые, злые, жадные, истеричные и неблагодарные. Поэтому, логично пред...
Мой спич был прерван диким хохотом! Клаймич рыдал и бился в конвульсиях! Он пытался остановиться, но снова и снова начинал трястись в судорогах неудержимого хохота!
Глядя на него, я тоже не сдержался и заржал! Это придало, изнемогшему было от смеха, Клаймичу новые силы. Потом я наблюдал, как, согнувшийся и придушенно всхлипывающий, Клаймич уползает в ванну.
Когда он, успокоившийся и вымывший лицо вернулся, мы продолжили диалог.
– Так вот... Когда в коллективе такая "тварь" одна, тогда она и выделывается, как муха на стекле. А вот когда таких тварей ТРИ... Вот тогда проглядывают очень интересные варианты. Как нам преподавали на уроке истории - "Разделяй и властвуй"! Большую часть своей разрушительной энергии они будут тратить на грызню друг с другом, где мы будем выступать не объектом "грызения", а арбитром!
Я победно посмотрел на Клаймича.
Тот грустно возразил:
– Это, конечно, продуманная и очень взрослая ТЕОРИЯ, но сработает это пару раз, от силы. Дальше они просто объединяться против общего врага.
– Согласен, такой риск есть. Но до того, как это
– А если и это не поможет?!
– Клаймич был полон скепсиса, - ведь в них будет столько вложено сил и средств, а им только достаточно будет поменять директора и коллектив. И сделают они это легко! И без труда найдут организации в которые их с удовольствием возьмут и не поморщатся. В мире концертной эстрады нравы, почище серпентария!
– Ну, для начала, я смогу им запретить петь свои песни... А кто они без них?
– Это совсем не просто, - покачал головой Клаймич, - но при весомой поддержке сверху, это возможно. Однако, не забывайте, Виктор, что вы ставили условием выбора солисток - их исключительную красоту, молодость и хорошие вокальные данные. Вы уверены, что при таком наборе достоинств они сами не найдут "поддержку сверху"?
– он скептически изогнул бровь.
"Надо будет тоже так потренироваться делать перед зеркалом".
– А дальше простая математика, "кто больше для матери-истории ценен"? ВИА "Три свиньи" со всесоюзной и западной известностью, приносящий валютные доходы государству или какой-то отдельный Наф-Наф со склочной историей и требующий помощи. Да еще и слухи пойдут. А что скажут жена и партком?
Клаймич улыбнулся:
– Я помню про нашу договоренность, но все никак не привыкну "не удивляться"!
– Разве я сказал что-то неправильное или что-то глупое?
– О! Нет... Вы сегодня наговорили много чего, но глупостей я не услышал. Зато услышал кое-что новое даже для себя.
– Когда их трое, то мы не так зависимы от каждой отдельной солистки. Если придерживаться принципа "брюнетка", "блондинка" и "шатенка", то искать замену надо будет по цвету волос и покладистости характера. А сам ВИА и его имя остаются у нас, песни у нас, деньги у нас, гастроли и приглашения за рубеж у нас, а что останется у выгнанной из коллектива? Шлейф склочницы и образ неудачницы?
– я насмешливо улыбнулся.
– Да, да... Я это уже все понял...
– почти отмахнулся Клаймич, - но есть целый ряд технических сложностей, которые очень тяжелы для преодоления. Это и ваше членство в Союзе Композиторов, и выбор концертной организации под "крышей" которой мы будем работать и другие сложности поменьше, но тоже крайне важные.
– Давайте составим список задач и будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас же, навскидку, я могу вам назвать несколько вариантов, наибольшую привлекательность которых мы вместе оценим позднее.
Я встал и жестом пригласил Клаймича выйти на балкон.
"Хрен знает... Разговоры о всесилии и вездесущности КГБ, конечно, всегда были безумно преувеличены, но со следующими фразами стоит быть поосторожнее".
Стоя на балконе я негромко сказал:
– Работать мы можем "под крышей" Бивиса, под крышей МВД и, третье, можем попробовать создать свой концертный оркестр.