Режим бога - 2

Скс

– Давай приступать, а то на завтрак опоздаем, - требовательно скомандовал я.

Вера, удивленная мои тоном, бросила встревоженный взгляд на сокурсницу.

В глазах "гитлерюгенда" зажглось и погасло бешенство.

– Хорошо... давай попробуем...
– выдавила она сквозь зубы, легко поднялась со скамейки, отошла на свободное место и предложила, - бей мне ногой в голову.

Понимая, что можно легко нарваться на любую подлянку, с ее стороны, я, в полной концентрации, встал боком напротив

девушки и медленно изобразил удар правой ногой в ее голову.

Насчет растяжки я был спокоен, все-таки, все полгода я про нее не забывал. Ни о каком шпагате речи, конечно, пока не шло, но изобразить, более-менее правдоподобно, "йоко гери" получилось.

Карате я никогда не занимался, и представлял его себе только по фильмам, телевизионным трансляциям и самоучителям, которые в 90-х продавались на каждом книжном "развале". Ну, еще знал названия пары-тройки ударов и мог устрашающе проорать "ийяяяя"!

– Ударь, а не изображай!
– зло потребовала Альдона.

"Ок!"

Я резко выбросил ногу вверх, целя в голову блондинки. Та легко уклонилась.

– Еще раз!

Я ринулся навстречу "диверсантке", сымитировал руками "двойку" и быстро пробил ногой в голову.

В этот раз, она отступила назад, а когда я "задрал" ногу, припала на колено и пробила кулаком в пах.

Ну, к счастью, тоже сымитировала! А то яйки, с испуга, подскочили к гландам.

"Мдя... он назвал ее курицей и она тут же снесла ему два яйца... одним ударом!".

– Я тебе сказал научить, а не пугать... Что за недостойные фокусы?
– стараясь не дать дрогнуть голосу, очень тихо "выплюнул" я.

На щеках девушки выступили две красные полосы, от виска до подбородка.

"Это она краснеет так, что ли?".

Следующие 15 минут, мы трое добросовестно повторяли, многократно демонстрируемый Альдоной удар.

Сначала, Леха с Верой попытались остаться зрителями, но если "мамонт" сразу присоединился, реагируя на мой призывный мах рукой, то Верку пришлось "заставить" пристальным взглядом.

У нее же, кстати, получилось повторить движение Альдоны лучше всех, а вот удар был откровенно слабым. Странно для КМС-а по бегу... У Лехи с растяжкой было не очень, а я недостаточно быстро, по мнению Альдоны, "забирал назад ногу". Но, как говорится, "лиха беда начало"...

...До окончания отпуска, и правда, оставалась всего неделя. Обратные билеты у нас были на 27 августа, а я сообразил, что еще есть несколько незаконченных дел.

Три дня мы потратили на запись и "сведение" песни "Ленин. Партия. Комсомол." Солировали, как и на репетициях, я, Сергей из "Аэлиты" и Завадский.

На протяжении этих трех дней, я старательно, в свободное время, изображал "муки творчества". Периодически уединялся с листками бумаги и карандашом,

замирал во время обеда с открытым ртом и закатанными глазами, и не соглашался рассказать над чем так упорно "работаю".

Наконец, видя, что работа Завадского и Клаймича, в студии местного Политеха, приближается к концу, я заперся с "аэлитовцами" в зале. Мелодия новой песни была несложная, и "Алик со товарищи" справились с её воспроизведением, "с голоса", самостоятельно.

На прослушивание "моего" нового шедевра собрались все "посвященные": мама, Леха, Степан Захарович с супругой, Завадские, Клаймич, Альдона и Вера с родителями и главврач.

Народ, заинтригованный моим поведением в последние дни, оживленно переговаривался и рассаживался по местам, в предвкушении...

Резким диссонансом, на этом фоне, выделялись сосредоточенные и хмурые лица музыкантов "Аэлиты". Довольно быстро "зрители" это заметили и в зале стала сгущаться тревожная неопределенность.

К микрофону я вышел такой же хмурый, как и "аэлитовцы":

– Спасибо, что пришли... Как вы знаете, у нас уже готовы песни к годовщине Комсомола, Дню милиции и на "Песню года"... Но, как житель Ленинграда, я не мог не написать песню и на годовщину снятия Блокады... Это совсем не веселая песня... И я заранее извиняюсь за испорченное настроение...

Я замолчал и... спустился в зал. Сел, подальше от мамы, рядом с Валентиной - солисткой "Аэлиты", тоже находившейся сегодня в зале, а не на сцене.

Негромко зазвучали первые немудреные аккорды. К микрофону подошел Сергей:

В пальцы свои дышу -

Hе обморозить бы.

Снова к тебе спешу,

Ладожским озером...

Правильно, что я не стал петь сам. Не может подростковый голос "говорить" от лица водителя полуторки с "Дороги жизни".

Фары сквозь снег горят,

Светят в открытый рот.

Ссохшийся Ленинград

Корочки хлебной ждет.

Понеслось... У Валентины опять слезы на глазах. А ведь раз десятый слышит. На всех репетициях присутствовала.

Там теперь не смех,

Hе столичный сброд -

По стене на снег

Падает народ -

Голод.

И то там, то тут

В саночках везут

Голых...

За спиной всхлип. Кто? Кажется Ирина Петровна - жена начальника Новосибирского ГУВД, наша неизменная соседка по пляжу и столовой. Она как-то рассказывала... Родня в блокадном Ленинграде погибла. Не успели эвакуироваться.

Ты глаза закрой,

Hе смотри, браток.