Режим бога - 2
Шрифт:
– Нет...
– я, - таким, как она, учителями работать нельзя, но... черт с ней...
– А наказать за такие вещи ее стоило бы, - "кровожадно" заявляет мама.
– Тюрьмой?
– уточняет Ретлуев и мама тушуется.
– Ладно. Может не вовремя, у тебя же сейчас "серьезная травма" - мент снова усмехается, - ты на Всесоюзном финале "Перчаток" выступишь?
Теперь уже я пристально смотрю на Ретлуева:
– Я так понимаю, что не я один тут с "актерскими способностями"?
Ретлуев отводит взгляд:
–
– Вы что, про бокс?!
– начинает "закипать" мама, - тебя мало сотряс...
– и она неожиданно смолкла.
Мы переглядываемся и сперва тихонько, а затем в полный голос, начинаем, все трое, смеяться!
– Мам!.. меня Леша все лето тренировал... Мне самому интересно...
– выдавливаю я, отдышавшись.
"Еще как интересно! На тренировках с Альдоной я кое-что обнаружил... надо проверить. Впрочем, об этом позднее.. ".
– Кстати о Коростылеве... Где он? Телефон не берет никто...
– интересуется Ретлуев.
– Леха на работе. У него сутки сегодня... А что случилось?
– Плохого ничего...
– Ретлуев пожимает плечами, - из Москвы решение Верховного Суда поступило. Дело пересмотрели, приговор отменен, судимость с него снята...
– под конец фразы, Ильяс не выдерживает и улыбается...
...Клаймич улетал в Ленинград через день, после нашего отъезда. Альдона и Вера, с родителями, на поезде уезжали в Москву завтра. "Аэлитовцы" оставались в Сочи еще на месяц. Все они, а так же Арсен с папой, главный врач с супругой, Степан Захарович с Ириной Петровной и Лешина Наташа с подругой, пришли нас проводить на вокзал.
Обратные билеты тоже были в СВ, а Леха, так и вообще, ехал один на двух местах! Со сдачей Диминого билета мы решили не заморачиваться.
Сейчас он увел Наташу "показывать мягкий вагон", а "зачем-то" опустил шторку на окне. А что?! Стоянка поезда 10 минут и если постараться... гы-гы-гы!
Завадские уже закинули вещи в соседний вагон и мы стоим небольшой толпой на перроне. Михаил Авакович с Арсеном горячо зазывают всех в Сочи следующим летом: "мой дом - твой дом, дай я тебя обныыму, напоследок!".
Степан Захарович зовет всех в Сибирь, на охоту и пельмени. Можно с гастролями!
Михаил Афанасьевич еще утром сообщил, что примет нас в санатории без всяких путевок и в любое время, поэтому сейчас только напоминающе подмигивает.
Клаймич обещает Вере с Альдоной, что мы приедем в Москву в самые ближайшие дни, а Верина мама дает слово, что будет активно искать третью солистку и обзвонит знакомых преподавателей в других консерваториях.
Короче, все одновременно говорят, обещают, приглашают и обнимаются...
Ну, а мы с Верой "попрощались" еще вчера... раз пять... или шесть... поэтому сейчас только изредка встречаемся глазами. Неожиданно перехватываю
"Черт!.. Верка проболталась или сама догадалась?.. а... по хрен...".
Отвечаю прибалтке пристальным взглядом. Она неожиданно кивает в ответ и подходит попрощаться персонально. Желает счастливого пути и уступает место Вере. "Зая", запинаясь и с трудом подбирая слова, тоже желает "легкой дороги".
"Надо с этим делать что-то кардинальное... В корне менять "модель поведения"...".
Наконец, проводница загоняет отъезжающих в вагон. Мы еще с минуту машем руками в окна и поезд плавно, без малейшего толчка, начинает "плыть" вдоль перрона...
...Одну ночь, приличий ради, я переночевал в больнице и уже утром мама забрала меня домой "под расписку". Больничный она брать не стала и Леша сначала отвез маму на работу, а потом мы поехали в гости к Клаймичу.
Дражайший "Григорий ибн Давыдович" нам обрадовался и был, как всегда доброжелателен и гостеприимен, но, как мне показалось, пребывал сильно не в духе. Впрочем все быстро разъяснилось.
Когда "музыкальный руководитель" сообщил "руководимой Пьехе" о своем уходе, разразился грандиозный скандал...
– Все нормально, но нервы потрепал вчера... изрядно...
– и Клаймич пригубил коньяка из малюсенькой рюмочки, запив его черным кофе из тонкой фарфоровой чашки, с каким-то красивым клеймом на донышке.
"Как бы их приучить и мне коньячку предлагать?!"...
Минут через двадцать приехал Коля Завадский, и мы приступаем к составлению ближайших планов. А поскольку "планов громадье", то это мероприятие неожиданно занимает у нас больше четырех часов. Зато все задачи обретают конкретные очертания и сроки, а мы вычленяем основные проблемы.
По сути, их, для начала, "всего" три! Первое, это переезд в Москву. Второе, музыкальная "крыша", под которой нам позволят создать свой "творческий коллектив". Третье, нам, как воздух, нужна СВОЯ звукозаписывающая студия. Ну, или можно ставить их в произвольном порядке... любая, из этих проблем, первостепенно важна...
Когда закончили определять "фронт работ", во весь рост встало желание что-нибудь перекусить, поскольку, как говаривала моя покойная бабушка, "кишка кишке уже фигу кажет"!
Все стали собираться, а Клаймич принялся перечислять достоинства кухни ближайшего ресторана, в котором он уже познакомился с шеф-поваром.
Телефонный звонок остановил нас, практически, у дверей. Клаймич снял трубку, стилизованного под "ретро", телефона:
– Да, добрый день еще раз! Конечно, конечно... Даже так?.. Хм... Что ж... Ну, дай бог... Это славное известие! Я определюсь с датой и перезвоню. Большое спасибо. Не прощаюсь...
Григорий Давыдович задумчиво повесил трубку и развернулся к нам: